Полное собрание сочинений. Том 4

Теперь же, рассказав о том, почему я понимаю общество именно так, пора бы немного помучить уже и само это определение. Ибо: какое взаимодействие? Скольких людей? Где качественные переходы? Всё это тоже очень и очень интересные вопросы.

По поводу первого вопроса можно подумать, что совершенно любое взаимодействие человека с человеком уже образует общение, а значит и общество. Но это не так. Недаром я выделил «взаимо». Взаимодействие только тогда можно назвать общением (а значит, только тогда появляется общество), когда имеется ответная реакция, т.е. когда люди соединены обратными связями. Ведь, в самом деле, какое это общество, если каждый обращает внимание только на себя и ни на кого больше? Это не общество, а кучка людей, волею судьбы оказавшихся в данное время в данном месте. Так общество лишается всех своих характерных черт и, собственно, перестаёт быть обществом как таковым. Нет общения – нет общества. Впрочем, что общество подразумевает именно взаимодействие, а не просто наличие людей – это и так должно быть понятно, а потому не буду углубляться в излишние и никому ненужные доводы. Отмечу лишь, что общение – это не только диалог, но и, к примеру, если один человек крикнул, а второй на него покосился – это тоже общение; ведь налицо и стимул одного, и реакция другого. Впрочем, всё это – дело ясное. Таким образом, если человек где-то на горизонте видит другого человека, который на него никак не реагирует, то это люди, если же и первый и второй человек обмениваются какими-то знаками, как-то реагируют друг на друга, то это уже общество. Если же не так, т.е. если и одностороннее взаимодействие возможно, то почему нельзя сказать, что действительно, человек может быть в обществе всё той же собаки или даже стула? На человека же это «вне его» как-то влияет? Влияет. Значит, есть и «общество». В свою очередь, хотя такое взаимодействие и можно назвать «общением» (пнул стул, тот отлетел, чем не взаимодействие, общение?). Но тогда теряется смысл самого этого слова. И чтобы он не исчез окончательно, давайте всё же будем называть общением только взаимодействие людей и только с обратными реакциями.

Тут же, конечно, снова возникают проблемы.

Во-первых, получается, что я, не общаясь с каким-то неизвестным мне Иваном Ивановичем, и не нахожусь с ним в одном обществе. Однако, разве так? Разве знаю я всех людей своего общества, своего государства? Впрочем, тут есть одно «но»: пусть я не общался с Иваном Ивановичем, но я знаю Ивана Петровича, который уже знает Ивана Ивановича, и таким образом получается, что мы всё же находимся в одном обществе. Это, конечно, не прямое, это некое опосредованное общение, но именно так, из миллиардов звеньев и формируется людское общество, т.е. человечество. За его пределами только те, которых никто не знает, вроде Маугли или Тарзана. Ведь действительно, только такие люди и считаются за людей вне общества, т.е. о ком ни у кого и понятия нет. Только они и есть дикари, а если существует хоть какая-то связь с другими членами общества, то, извините, это уже человек общества, ибо он тем самым включён в цепь.