Подземелья Лондона

— У меня есть план, Билл, как действовать в полиции, — сказала Элис, когда они увидели окруженное невысокой железной оградой свежевыстроенное каменное здание участка. У дверей стоял полицейский, а по улице катили фермерские телеги — рынок Ковент-Гарден, на котором вся торговля шла ранним утром, уже начинал пустеть. — Буду рада, если вы предоставите это дело насчет Джеймса Хэрроу мне. Потребуется всего минута, чтобы узнать все, что нужно.

— Я вас не оставлю, мэм, ни за что в жизни. Если вы зайдете внутрь, в этот самый участок, я тоже.

— Это же полицейский участок, Билл. Для меня безопаснее места не найдешь. А вот вы можете многое потерять, если ворветесь в полицию и вас схватят. И если это случится, я уже ничего не добьюсь. Не знаю, что тогда и делать. Вспомните, что вы сказали Матушке меньше десяти минут назад — о том, чтобы вести себя потише. Я, как и она, просто прошу вас последовать вашему собственному совету.

После долгой паузы Кракен кивнул и сказал:

— Я тогда снаружи постою, на улице, на тот случай, если будут приказы, ну и дверь посторожу, чтобы вы могли выйти. Они же не заберут человека за то, что он стоит на улице.

— Могут, Билл. Они могут все, что захотят. Если не будете осмотрительны — угодите в Ньюгейтскую тюрьму. Вон там вниз по улице есть кофейня. Вы увидите вывеску над дверью. Подождите меня там, если вам нетрудно.

— Ага, — Билл снова кивнул и пошел в указанном направлении, обходя полисмена, который хмуро оглядел его и положил руку на висящую у пояса дубинку.

— Это мой слуга, — весело сообщила Элис полисмену. — Он безобидный.

— Да, мэм, — кивнул полисмен, снимая цилиндр[34] и расплываясь в заботливой улыбке. — Как скажете.

Элис часто приходилось встречать такую реакцию — незаслуженную благосклонность мужчин, восхищенных ее внешностью. Ей это совершенно не льстило, но иногда бывало полезно. Она вошла в здание, думая о мужской галантности и женском очаровании, и устремилась к стойке, за которой сидел суетливый полицейский сержант. Перед нею стояла очередь из двух человек — перепуганной женщины, терзавшей свои перчатки и пытавшейся заговорить прежде невысокого коренастого мужчины, велевшего ей «дожидаться своей чертовой очереди», и уже упомянутого субъекта. Мужчина объяснял сержанту, что человек на лошади вогнал его тележку в столб, сломав и саму тележку, и колесо в придачу.

— Я требую возмещения, — говорил он, тяжело кивая. — Я считаю, что должен получить его.