Подземелья Лондона

Они потягивали бренди и смотрели в окно. Хмурый ветреный день подходил к концу, пошел снег — ветер, мотавший ветки голых деревьев, припечатывал хлопья к стеклу, и они, растаяв, сбегали вниз крошечными ручейками. Старик, бог весть сколько проторчавший за билетным киоском на другой стороне улицы, заторопился домой. Его спина растворилась в густеющих сумерках. Мальчишка-газетчик подышал в сложенные ладони и, засунув руки в карманы, ушел в противоположную сторону. Жареный сыр был невыразимо вкусен — ощущение, что за окном бушует непогода, а в зале тепло и уютно, придавало ему особую прелесть. В свете фонарей было видно, как стремительно белеет земля, как снег залепляет окна — миллионы столичных окон.

Скоро появился суп: bisque de homard — клешни омара в панцире, плавающие в красно-золотом бульоне. Сент-Ивы чокнулись ложками — старая привычка — и азартно принялись за дело, потому что не ели ничего с завтрака в «Полжабы Биллсона», за которым распрощались с Табби и Гилбертом. После они заехали навестить Хасбро, который, хвала небу, походит с тростью совсем недолго.

Они ели и болтали, а вечер переходил в ночь, в камине рассыпались углями поленья, снег падал в свете фонарей, еда появлялась и исчезала. Так продолжалось до паточного пудинга с лимонной приправой.

— Я, наверное, больше никогда не буду есть, — сказала Элис, — по крайней мере, до завтрака.

Она выглядела довольной и ленивой, и ее вид вызвал у Сент-Ива улыбку.

Вместе они встали из-за стола и рука об руку пошли к лестнице, а затем поднялись к себе — «в тот самый номер». Здесь тоже горел в очаге огонь, и они немного повалялись на кровати, слушая, как потрескивают и шипят дрова. Элис напомнила, что через три дня Эдди и Клео вернутся домой от бабушки Типпетт из Скарборо. И Лэнгдон осознал, что он этого и ждет: совсем скоро вся семья соберется в их собственном доме, в Айлсфорде — вечером засядет у камина, и Элис почитает что-нибудь вслух перед сном, а потом Сент-Ив отнесет Клео в постель, потому что дочка засыпает еще до того, как окончено чтение.