Уэллс. Горький ветер [litres]

– Вы расстроили меня, Тэсла, хотя сами и не подозреваете об этом. Следите за Уэллсом. Не выпускайте из виду. То, чем он занимается сейчас, представляет большую опасность для нашего общества. Воскрешать прошлое, а тем более мертвецов, дурная идея. Ведь можно ненароком разбудить чуму, которая пожрет всю человеческую цивилизацию, – сказал Флумен.

Признаться честно, я мало понимал, о чем он ведет речь. О какой такой чуме, что уничтожит человечество? Но я не возражал ему, хотя и почувствовал, что с потусторонним миром явно ошибся. Надо было выбрать более безобидную тему – совершенствование породы человека для выведения лучших образцов людей, или что-то в таком духе. Где Флумен мог бы вдохновиться, загореться глазами, размышляя о совершенных винтиках в государственной машине, об идеальных солдатах.

– На какой стадии находятся эксперименты Уэллса? Удалось ли ему добиться чего-то существенного? – неожиданно спросил Флумен.

– О, уверяю вас, он пока топчется на месте, – попытался я его успокоить.

– Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что не могу себе представить, к чему может привести такая опасная разработка. Плохо, потому что Уэллс может впасть в отчаянье и додуматься до чего-то еще более ужасного. Держите меня в курсе, Тэсла. И если будут какие-то изменения в любую сторону, немедленно докладывайте в Дом на набережной, срочно на мое имя.

Флумен поднялся из кресла и направился на выход.

Я не стал с ним прощаться, испытав облегчение от его ухода. С одной стороны, мне удалось в очередной раз запудрить его разум, усыпить его бдительность. Но, с другой стороны, что я знаю об этом Флумене? Быть может, он еще больше насторожился и теперь станет копать, потеряв ко мне доверие.

Я запер за Флуменом дверь, вернулся в гостиную, прошел к бару, достал бутылку отличного портвейна, подаренную мне Уэллсом, наполнил бокал бордовой жидкостью и сел в кресло возле незажженного камина. Надо было поставить жизнь на паузу и подумать обо всем случившемся. Но я мог позволить себе лишь незначительную передышку, до утра, чтобы в новом дне заняться своими изысканиями. Портвейн и впрямь был превосходен. Уэллс не мог посоветовать мне дурной напиток. Он знал толк в вине.