Уэллс. Горький ветер [litres]

Получив увольнительную, я первым делом отправился на Бейкер-стрит, чтобы разобраться в чертежах и наметить план работ. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил у себя дома гостя, которому совсем не обрадовался.

– Вы входите ко мне домой как к себе, – выразил я свое неудовольствие, увидев в гостиной Флумена.

– Что поделать? Я соскучился, а добиться вашего внимания стало очень тяжело. Пришлось напомнить о себе без приглашения, – бесцветным голосом ответил Флумен. – Присаживайтесь, – предложил он мне, указывая на соседнее кресло.

Хорошо, что я отпустил Германа заранее. У него были планы на вечер. Флумен сильно раздражал его, и я опасался, как бы он не натворил чего непоправимого в порыве праведного гнева.

– Чем могу вам помочь? – спросил я.

– Да что вы. Это я приехал спросить, чем могу вам помочь. Вы так долго работаете у Уэллса без каких-либо новостей, что я забеспокоился о вашем здоровье. Вероятно, вы заболели и теперь страдаете потерей памяти. Не помните, с какой целью и зачем оказались возле Уэллса. Хотя есть другой вариант объяснения вашего молчания – Гэрберт Уэллс уехал в графство Суррей разводить пчел. Только вот уличные топтуны докладывают, что Уэллс у себя на Бромли-стрит, чем-то опять занимается. Изредка выбираясь в бар «Айдлер», где встречается с Джеймсом Кейвором и Олдосом Бедфордом. Иногда к ним присоединяется сэр Артур Конан Дойль, известный медиум и философ, и ряд других популярных в народе личностей. Но все это я почему-то узнаю не от вас. Что прикажете мне думать? Я же предупреждал. Если вы не дадите материал, я отправлю вас в Канаду пасти овец.

Флумен смотрел на меня прожигающим взглядом. Я занервничал и почувствовал тошноту. Но все-таки справился с эмоциями.

– Я не понимаю, какие у вас ко мне претензии. Я регулярно телефонирую в Дом на набережной о текущих делах Уэллса по закрытому каналу, согласно нашей договоренности, – я постарался сделать голос как можно более безучастным, но получалось плохо. – С момента вашего последнего визита прошло совсем мало времени.

Я не мог скрыть свою неприязнь к Флумену, и он чувствовал ее.

– Вы говорите о сообщениях такого сорта. Сегодня ели, пили, экспериментировали с электричеством. Гэрберт философствовал о любви. Пошли к женщинам. Все ваши отчеты словно написаны под копирку. Не отличаются разнообразием, но зато запоминаются малой информированностью. Я жду от вас другого. И вам это прекрасно известно. Чем сейчас занимается Уэллс? Чем занята его голова?

Я не торопился с ответом, пытаясь сообразить, что можно говорить Флумену, а что нельзя. И хотя Флумен постоянно заверял меня, что заинтересован в успехах экспериментов Уэллса и что всеми силами готов поддерживать его, я ему не верил. Флумен преследовал свои служебные цели, чтобы посредством моих рук контролировать Уэллса и в нужный момент взять его со всеми изобретениями под свой тотальный контроль. Флумен считал, что ученый должен работать на правительство, иначе такой ученый не нужен. Томас Эдисон придерживался мнения, что ученый должен работать на частную корпорацию, чтобы добиться ее обогащения и независимости от любых правительств. Уэллс же верил, что ученый должен работать на благо народа и процветания человечества. И я был полностью на его стороне.