Десять крошечных вздохов

— Да что с Вами не так?

И снова он меня проигнорировал.

— Ты бы поехала домой, сев сама за руль?

— Эм...нет?

— А почему нет?

— Потому что мне тогда пятнадцать было, гений!

Костяшки пальцев побелели, так сильно я вцепилась в подлокотники.

— Точно, — он небрежно махнул рукой. Но, очевидно, не добился, чего хотел. — А твоя подруга? Друзья? Насколько именно пьяными были они?

Я дернула плечами.

— Не знаю. Пьяными.

— Легко ли было об этом сказать? Очевидно ли было то, что они пьяны?

Я нахмурилась, вспоминая, как Дженни танцевала и пела под Ханну Монтану на столе для пикника. Я понятия не имею, насколько пьяна она была. Дженни бы вела себя также, даже будь она трезвая, как стеклышко. Наконец, я пожала плечами, а от воспоминаний в горле застрял болезненный комок.

— Что, если под конец веселья, эти самые подруга или друг сказали бы тебе, что прекратили пить несколько часов назад и могут сесть за руль? Ты бы им поверила?

— Нет, — быстро ответила я.

Он снова поднял палец, размахивая им.

— А теперь подумай минутку об этом, Кейси. У всех возникали такие ситуации. Веселая ночь, немного выпивки. Ты знаешь, что не можешь сесть за руль, но разве ты автоматически не поверишь никому другому? Я и сам был в такой ситуации.

— Вы ищете оправдания вождению в нетрезвом виде, доктор Штейнер?

Он бешено замотал головой.

— Абсолютно точно нет, Кейси. Этому нет оправданий. Есть только ужасные последствия, с которыми людям приходится жить остаток своей жизни из-за принятия одного глупого решения.

На мгновение мы замолчали, не сомневаюсь, доктор все еще ждал моего ответа.

Я посмотрела на руки.

— Полагаю, такое могло случиться, — признала я с неохотой.

Да, подумав об этом, я вспомнила, что раз или два садилась в машину, предположив, что водитель в порядке, раз так говорит.

— Да, могло, — доктор Штейнер многозначительно кивнул. — И случилось. С Коулом.

Внезапно во мне поднялась волной злость.

— Какого хрена Вы делаете? Вы на его стороне? — рявкнула я.

— Я ни на чьей стороне, Кейси. — Его голос снова стал спокойным и ровным. — Когда я слышу твою историю о трагическом несчастном случае, я не могу не сопереживать всем, кто в нем оказался. Тебе. Твоей семье. Мальчикам, которые погибли, потому что не выполнили такого простого действия, как пристегивание ремнем безопасности. И Коулу, парню, который отдал кому-то свои ключи. Когда я слышу его историю, я испытываю...

Я вылетела из кабинета доктора Штейнера, а вслед мне раздался его голос:

— Сочувствие!

Это слово следовало за мной всю дорогу вниз по коридору к комнате, пытаясь обнаружить способ, которым сможет заползти мне в душу, чтобы меня мучить.