Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I

Баронесса предварила появление его небольшой приветственной речью, и господин Р. был принят в ряды избранных лишь по факту своего присутствия. Он оказался человеком немногословным и обязательным. Нельзя было вспомнить случая, чтобы господин Р. пропустил хотя бы одну пятницу.

Появляясь в гостиной точно за пять минут до назначенного времени, он садился в глубокое кресло, поставленное несколько за кругом света, отбрасываемым горящими свечами, и сидел в нём молча до конца, куря неизменную сигару и попивая вино из глубокого хрустального бокала.

Иногда господин Р. приносил с собой маленькую пузатую бутылочку тёмного стекла, заполненную благородным французским коньяком. Он ставил её посреди стола и просил великодушно извинить его за то, что не может угощать сим божественным напитком присутствующих чаще. Извинившись таким образом, он усаживался в своё кресло, привычно раскуривая сигару и наливая в бокал вино.

Участия в беседах он не принимал, однако слушал внимательно. Сидящие за столом могли видеть, каким сосредоточенным становилось его лицо, когда очередной рассказ будил в его душе одному ему ведомые воспоминания.

В такие моменты господин Р. подавался несколько вперёд, в глазах его вспыхивал лихорадочный огонь, губы кривились в непроизвольной судороге, и вид его становился таким, словно он пытается побороть в себе некие мучительные переживания.

Вспышки болезненного интереса были достаточно редки, но у всех присутствовавших при их проявлении сложилось твёрдое убеждение, что господин Р. хранит в своей душе некую страшную тайну. И вот однажды господин Р. заговорил:

– Позвольте и мне, господа, раскрыть перед вами свою душу и поведать о том, отчего оказался я в ваших столь удалённых от безумной столичной суеты палестинах. Признаюсь честно, господа, в молодости я был отчаянным вольтерьянцем.

Идеи свободы, равенства и братства без остатка поглотили моё воображение, да так, что я просто не мог более оставаться в России, не побывав на родине моего кумира, во Франции. Сделать это для меня не составляло особого труда, ведь мой родитель был дворянином и весьма состоятельным человеком, страстно увлечённым наукой и превыше всего ставящим ученость перед бездельным времяпровождением или военной службой.

Поэтому, когда я заявил ему, что хочу получить образование в Сорбонне, он радостно приветствовал моё решение и обязался без всяких ограничений содержать меня, пока я буду учиться, предупредив при этом, что если я, в ущерб приобретению знаний, стану вести разгульный образ жизни, он немедленно откажет мне в помощи и даже не даст денег на возвращение домой.