Если любишь - солги

Вспыхнули лампы на длинных шнурах, озарив неприютный подвал. Бетонный пол, низкий потолок, стены, с которых сыпалась штукатурка, обнажая кирпичную кладку, воздух, пропитанный пылью и влагой. И сам обитатель этого места, похожий на экспонат комнаты ужасов.

Белолицый был невысок ростом и совершенно лыс. Костистый череп обтягивала гладкая до блеска кожа, щёки запали, бескровные губы были плотно сжаты. На сутулых плечах болталась мятая спецовка, из-под неё виднелся рабочий комбинезон.

— Вы Фосэр? — спросила я.

Коротко дёрнув головой, Белолицый зашагал вглубь длинного коридора, видимо не сомневаясь, что я последую за ним.

— Так вы Фосэр или нет? Мне нужен Фосэр!

Не знаю, что я сделала бы, если бы он не ответил. Бросилась к двери и попыталась вырваться наружу?

Но Белолицый приостановился, слегка наклонил голову к плечу, будто шея у него не гнулась и проговорил тем же шелестящим голосом:

— Фосэр ждёт вас, Верити Войль. Прошу следовать за мной.

Минимум учтивости, и сразу стало легче.

Он подвёл меня к двери, обитой драным дерматином, велел ждать, когда позовут, и исчез внутри с таким проворством, что я не успела рассмотреть ровным счётом ничего. Осторожно, еле-еле, потянула ручку на себя — дверь не поддалась. Хорошо, подожду. Я начала мысленный отсчёт секунд: "Одна, две..." На семьдесят третьей изнутри отчётливо донеслось:

— Входите!

На этот раз дверь отворилась с лёгкостью.

Наверное, именно так выглядела мастерская Затейника из сказки "Сиала в стране Небывалии". Всюду стеллажи и подставки, заваленные немыслимым хламом — кусками дерева и металла, лоскутами тканей, обрывками кожи, проволокой, париками, шляпами, деревянными заготовками для игрушек, частями каких-то механизмов и духи знают чем ещё. Я заметила пару манекенов, швейную машинку. Посреди всего этого кавардака за столом невероятных размеров восседал человек с седыми зализанными волосами. На нём была красная рубашка и чёрный кожаный жилет, на носу — тёмные очки.

— Простите, вы Фосэр?

— Да-да, Верити! Добрый день! — воскликнул незнакомец высоким жизнерадостным голосом и широко улыбнулся. — Проходите, устраивайтесь!

Он указал на табуретку перед столом. На табуретке лежало боа из фиолетовых с серебром перьев.

— Сбросьте на пол! Не стесняйтесь!

На всём огромном столе был только один крохотный островок относительно свободного пространства, прямо перед Фосэром. Там стояла настольная лампа, лежали пяльцы с вышивкой, ножнички, напёрсток, лупа, картонка с нитками, разобранными по цветам.

— Я думала, вы гравёр.

— Это Сумсо гравёр, — весело отозвался Фосэр. — А я, так сказать, арендую у него свободную площадь.

— Почему — так сказать?

— Вы же видели его! Бедняга имя своё едва помнит, куда ему инструмент в руках держать?

Белолицый и есть Сумсо? Нелепица какая-то.

Я села, и баррикада рухляди на столе скрыла Фосэра по самые плечи. Ворох непряденой шерсти, потрёпанные журналы, кружевной веер, жестяные банки из-под чая и сладостей, край лоскутного одеяла, прибор, похожий на морскую астролябию, рваная картонная коробка, из которой торчал пук соломы... Прямо передо мной, придавленные длинноносым башмаком, лежали набекрень часы с кукушкой, деревянная птица свисала из открытого оконца, клювик её был широко распахнут, будто в предсмертном крике, нарисованный глаз смотрел в никуда. Сам Фосэр выглядывал из-за нагромождения вещей, как кукольник из-за ширмы.