Настоящий джентльмен. Часть 1

Тут надо бы отметить, что английские трудящиеся имеют право болеть три дня вообще без медицинской справки. После этого надо идти к врачу, который по долгу профессии всегда стоит на стороне пациента. Получить от доктора справку на неделю — почти гарантированное дело.

Барри посмотрел на меня внимательно, даже с каким-то интересом, и поднял трубку телефона. Вскоре в его кабинете появился человек из HR, из отдела кадров. Это был высокий англичанин без всяких признаков эмоций на лице, напоминавший высушенного богомола. Он появился с моей личной папкой, с которой уже успел ознакомиться.

«У вас в этом году есть еще 19 неиспользованных дней отпуска, — сказал он, — почему бы вам их сейчас не использовать? А когда вы вернетесь, мы оформим ваш уход. Так что не стоит волноваться». На лице его появился намек на улыбку, хотя, может быть, это мне только показалось.

24 мая 1984 года у меня — день Свободы. Чуть было не сказал Независимости, но это было бы неверно: небольшая зависимость осталась. В этот день я покинул штат Русской службы и стал «свободным копьем» (freelance), продолжая делать свои еженедельные передачи.

Еще от технических переводов с Галочкой у меня осталось умение пользоваться диктофоном. Машина была шикарная — выносной пульт с микрофоном и кнопкой записи с перемоткой. Надиктовал фразу, не понравилось — перемотал назад, прослушал и перезаписал в нужном месте. Редактирование текста, таким образом, происходило еще до его распечатки, на ленте был записан чистовой вариант. Я садился за пишущую машинку, присоединял к диктофону ножную педаль, наушники и печатал как секретарша, которой начальник надиктовал деловое письмо.

На Би-би-си постоянно организовывали какие-нибудь курсы. Помню, после повышения меня отправили учиться на целый месяц в пустовавшее тогда здание Langham Hotel [13] через дорогу от Broadcasting House. Нам читали лекции по профессии продюсера. Скука была такая, что я для спасения души медитировал, медленно выводя на листе бумаги каллиграфическим почерком, как на школьном уроке чистописания, разные пришедшие в голову слова — свои имя и фамилию, тексты джазовых стандартов вроде Sometimes I’m happy, sometimes I’m blue, my disposition depends on you. Для идиотского счастья тут же писал «машинный перевод» на русский: «Иногда я счастливый, иногда я синий, моя диспозиция зависит на ты!»

Много лет прошло, вся эта продюсерская наука из головы выветрилась, а вот каллиграфия осталась, и мои поздравительные открытки, написанные с нажимом и хвостиками, неизменно пользуются успехом.

Одну из лекций на этих курсах читал юрист, специалист по трудовому законодательству. «На Би-би-си, — пояснил он, — штатный персонал находится на постоянном пенсионном контракте, кроме того, их права защищают профсоюзы. Уволить такого сотрудника очень нелегко, но это порой бывает необходимо из-за его профнепригодности или несоответствия должности. Задача менеджера — подготовить юридически обоснованные дела на увольнение. Процесс этот небыстрый, он может длиться более года». Я был сам свидетелем нескольких подобных дел, наблюдал это медленное, но неостановимое затягивание дисциплинарной удавки вокруг какой-нибудь личности, которая не совсем понимала происходящее, возмущалась, протестовала, проходила как все стадии умирающего, описанные у Кюблер-Росс — отрицание, злость, попытку сделки, депрессию, но конец, как правило, всегда был один. Система сбоя не давала. Именно во время этой лекции у меня в душе зародились первые сомнения — хочу ли я заниматься подобным делом?