Жёны Шанго

Эва тихонько вздохнула. Так вот в чём дело… От сердца немного отлегло – и одновременно стало грустно.

– Я хотел… – начал было Марэ – но в это время из дома вышел Огун, из сада с радостными криками примчалась Ошун, из кухни – Оба, появился Шанго, и Марэ начал переходить из одних объятий в другие. Лишь Ошосси остался на кухне: оттуда донёсся только его ленивый приветственный возглас. Марэ, впрочем, принял это как должное и ещё с полчаса сидел во дворе под старым манговым деревом, слушая рассказ о минувших событиях.

– Парни злы как черти, – сказал он сестре, оказавшись, наконец, наедине с ней в бабушкиной спальне, где ещё стояла незастеленной огромная кровать. – Столько выдержать, схватиться со всеми духами Нана Буруку, сразиться с ней самой – и признать в конце концов, что Нана оказалась права! Огун дымится до сих пор – разве ты не чувствуешь?

Эва созналась, что не заметила ничего подобного.

– Это да, Огун такой, – согласился Марэ. – Но ему сейчас очень хочется кого-нибудь убить. А Шанго – и вовсе… Впрочем, у Шанго всё ушло в Ошун. Как всегда.

Эва согласилась и с этим. Она всегда изумлялась этой способности Марэ с первой минуты почувствовать общее настроение – и тайные мысли каждого.

– Как Ошосси? – помолчав, спросил Марэ. Искоса взглянув на сестру, смущённо усмехнулся. Эва, почувствовав себя неловко, как можно безразличнее пожала плечами.

– Ему досталось больше всех. Но сейчас он в порядке.

– У них с Йанса?..

– …всё хорошо. – Говоря это, Эва подумала о том, что невыносимо радоваться за одного брата – и одновременно жалеть другого.

И это Марэ тоже понял.

– Не забивай себе голову, Эвинья. Никто не виноват. Это жизнь.

– Чем Ошосси обидел тебя? – решилась спросить она, вспомнив свой недавний ночной звонок.

– Ничего нового, – пожал плечами Марэ. – Наш охотник такой, какой есть.

– Он, кажется, очень переживал…

– Все мы делаем глупости. Поверь мне, Эвинья, это всё пустяки.

И по спокойной улыбке брата Эва поняла, что больше ни о чём спрашивать не нужно.

– Почему Обалу не с тобой?

– У него курс реабилитации в Рио. Я отвёз его вчера. Потому и не был с вами… там. Но ты ведь справилась сама, правда? – Марэ широко улыбнулся. – Ты просто молодец! А твои фигурки, эти «Сыновья Йеманжи» – в самом деле настоящее искусство! Ты превзошла нашу бабку, а её знала вся Баия. Это я говорю не как твой брат, честное слово!

– Больше никогда и ничего не выставлю на продажу! – невольно вздрогнув, пообещала Эва. – Мне и в голову не приходило, что можно вот так… вот так воспользоваться… Моя мать ни перед чем не останавливается, когда ей что-то нужно!

– Если бы Ошун с самого начала послушала её, – мягко напомнил Марэ. – Или послушал Шанго. Или Ошосси…

– Они никогда бы не стали её слушать! – запальчиво возразила Эва. – Потому что не видели от неё ничего, кроме зла!