Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Как-то мне позвонили с телевидения и попросили найти для выступления какого-нибудь художника, который принимал участие в Гражданской войне. Я сразу же вспомнил о Николаеве. На следующий день я встретил его в коридоре Союза художников.
— Ярослав Сергеевич, не могли бы вы в пятницу выступить на телевидении и рассказать что-нибудь о Гражданской войне? — я знал, что он любил выступать, и надеялся, что и на этот раз Николаев не откажется.
— С удовольствием, — не раздумывая ответил он.
Я рассказал, как попасть на студию, кто его будет там встречать, и попрощался с ним. Уходя, я обернулся и вдогонку крикнул:
— Только возьмите паспорт, иначе не пустят.
— Григорий Данилович, — крикнул он издали, — паспорт я возьму. Но ничего, что я в то время выступал на стороне барона Унгерна?
Выступление, разумеется, не состоялось.
Съезды были хороши и тем, что на них встречались художники из самых отдаленных городов страны, запросто говорили с мэтрами в непринужденной обстановке на банкете и в буфетах.
На Втором съезде художников меня избрали в правление Союза художников СССР. Банкет был организован в громадном роскошном Георгиевском зале. Вдоль всего зала стояли длинные столы, уставленные напитками и закусками. Часть зала была отгорожена для членов правления и правительства. Туда никого из чужих не пускали. Не пустили даже моего друга Виктора Цигаля, который хотел только чокнуться со мной и поздравить.
Мы стояли вчетвером около крайнего столика с братом Виктора, замечательным, умным, талантливым скульптором Володей Цигалем. Третьим был Леонид Ильич Брежнев. Не помню, кто был четвертым.
Брежнев тогда был только членом ЦК — молодым, веселым и даже симпатичным. Вино кончилось у нас очень быстро.
— Леонид Ильич! Что делать? Вино кончилось, — сказал Володя Цигаль.
— Сейчас будет, — сказал Леонид Ильич, махнул рукой, и стол мгновенно заставили бутылками.
Закуски и напитки в отгороженной части зала, где и мне довелось находиться, отличались изысканностью.
Правда, и в основном зале на столах всего было вдоволь. На центральном столе, возле которого стояла Фурцева, лежал громадный омар. Я омаров никогда не ел, и очень хотелось попробовать, но таких желающих было очень-очень много, и мне пробиться не удалось.
Все последующие приемы проходили более скромно и более официально в банкетном зале нового здания, построенного в Кремле, и запомнились только тем, что, как только мы наливали по «первой рюмке» какого-нибудь напитка, бутылки мгновенно сметала со стола обслуга — молодые крепкие парни в черных костюмах. Допроситься их вернуть бутылки было невозможно. То ли они заботились о том, чтобы не было пьяных, то ли — что, скорее всего, соответствовало действительности — заботились о себе.
После одного из таких банкетов Володя Цигаль сказал:
— А теперь поехали допивать ко мне. Сегодня у Лизы день рождения. (Лиза — это жена Володи.)
Мы сели в Володину серую «Волгу» и решили заехать что-нибудь купить. Я купил букет цветов, а Володя пошел в гастроном, купил десять «маленьких» (другой расфасовки просто не было) и какую-то еду. Бутылочки он поставил вдоль машины на тротуар, положил пакеты в багажник, сел за руль и уехал. Бутылочки на удивление и радость прохожих так и остались стоять на тротуаре. О них он вспомнил, открывая входную дверь. В дверях стояла заплаканная Лиза, сын Алик и почему-то милиционер.
— Лиза, мы тебя поздравляем с днем рождения, — сказали мы хором, и я протянул ей цветы.
— Какой день рождения?! — плача, сказала Лиза. — У меня день рождения только через месяц. А вот наша собака покусала соседскую девочку, вызвали милицию. Сплошные неприятности! А вы тут с цветами.
Мы забрались в Володину комнату. Володя достал что-то из шкафа, и мы тихонечко отметили окончание съезда.
Володя Цигаль — первоклассный профессионал, но этого, как известно, мало для большого художника. Надо обладать талантом, культурой, широтой взглядов и художественной фантазией. У Володи нельзя встретить памятника или работы без какого-то скрытого смысла.
Им был задуман и выполнен для Москвы памятник Есенину. Поэт идет по гранитной плите, а черным полированным силуэтом на ней угадывался «черный человек». Памятник открыли, но «черного человека» бдительное начальство велело срубить.