Бывшие в падении

– Документы готовы? – спросил Кифер, не видя смысла затягивать малоприятную встречу.

– Разумеется. Вам отдать их сейчас? – Нестеров жестом пригласил гостя в свой едва освещенный кабинет.

– Конечно сейчас! По-вашему, зачем я приехал?

– Я понятия не имею, зачем вы приехали, – ответил Нестеров.

– Это какая-то шутка? – в голосе Поля прозвучала тихая угроза, и психотерапевт, тотчас почувствовавший настрой посетителя, сбросил маски.

– Господин Кифер, я едва ли похож на двадцатилетнюю девчонку, которой вы виртуозно морочите голову. Со мной этот трюк не выйдет. Вы знали, что я могу переслать документы, я знал, что вы это знаете. Тем не менее вы здесь.

– Я еще пока не научился пытать людей на расстоянии, – подметил Кифер.

– А я слышал, что вы в этом деле виртуоз.

Кифер дернулся, почуяв намек как минимум на его вчерашний визит к Лукьяновой. Поля начинало всерьез раздражать, что при признаках малейшей опасности Дияра бежала прятаться за спиной своего психотерапевта. И ведь работало же! Этот тип с блестящей лысиной ее активнейшим образом защищал. Как когда-то это делал Савельев… Поль вытерпел отнюдь не пару неловких минут в кабинете своего бывшего наставника из-за неподобающего отношения к этой девчонке. Дияра – всеобщая любимица. И такая бестолковая, не замечающая совершенно очевидных вещей.

– Было очень больно, да? – вмешался в его мысли Нестеров. Кифер лениво-вопросительно приподнял бровь. – Вы любили ее, а она на ваших глазах себя убивала день за днем. Час за часом. Своими руками. Таяла, отказываясь признавать очевидное. И вы ничего не могли с этим сделать. Обещания попытаться завтра, послезавтра, через неделю, как только случится солнечное или лунное затмение, как только решится ситуация с ее братом… – В этом месте Кифер нахмурился. При чем тут брат Дияры? Он о нем почти ничего не слышал. – Просто сегодня день такой трудный, а ей так больно и плохо. Любой потеряет аппетит, когда не клеится. И вы ее жалели, убеждали себя, что это все действительно нормально, что время есть. Ведь так она и говорила. Все в порядке, просто нужно еще немножко терпения, это скоро закончится, ей нужно сосредоточиться на роли, а после премьеры все точно станет иначе. А потом она упала, и вы поняли, что все это было ложью, что возможность убивать себя была для нее важнее всего: важнее вашей хваленой работы, спектакля, успеха и даже… отношений, – с заметным и дико раздражающим сочувствием закончил Нестеров. – Она лгала, находясь на самой грани, и ничего не предпринимала. И лгала, что ваше присутствие ей помогает.

Руки Кифера сами собой сжались в кулаки. Скрипнули зубы, но губы сложились в высокомерной усмешке. Какое право вообще этот совершенно посторонний человек имел лезть к нему в душу? Что бы там Кифер ни думал, это только его дело. И что бы он ни пережил, никогда не забывал о себе заботиться. Пассивность была совершенно ему чужда. И не надо равнять его с разного рода анорексичками.