Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Вольницкий не выдержал:

— Тогда почему у вас все так красиво выглядит!

— Потому что сама переделывала! Красиво… А должно было быть в сто раз красивей!

— Чего ж вы не доглядели?

— Послушайте, я не могу разделиться на четыре неравные половины! Отдала ведь сад специалисту, мне было чем заняться, у каждого своя профессия.

Ну нет, невозможно, чтобы она пришила садовника. Ведь тогда должна была бы говорить о нем с симпатией, а она… вон, вся кипит от злости. Скрывать должна была бы свою неприязнь к погибшему, а не наоборот. Правда, говорят, после убийства ненавистного человека у убийцы ярость стихает. А она все же мотивы имела. Хотя… что, из-за какого-то неудачного кустика сирени раскроила ему череп?

— Когда вы в последний раз видели пана Кшевца?

Баба, все еще трясясь от злости, воткнула в рот сигарету, вслепую пошарила по столу в поисках зажигалки. Нашла маленькую, красную, щелкнула.

— До отъезда. В июле. Вам нужно точно?

— Хотелось бы точно, если можно.

Вздохнула, опять с некоторым трудом поднялась с дивана, пошла в соседнюю комнату. Вернулась тотчас же.

— Мне пришлось взглянуть на календарь. Одиннадцатого июля. Здесь был, у меня, агитировал приобрести лиственницы, плевать я хотела на лиственницы.

— Вы упомянули о вашей поездке. Где вы были и когда?

— В разных местах. Вы опять желаете поточнее? А зачем? Мне показалось, вы пришли сюда к пану Ришарду, какое отношение имеют к нему мои поездки? Мы ведь не вместе ездили. И какого черта вы портите мне настроение садовником? Я вам все расскажу, о чем попросите, но хочу по крайней мере знать, в чем дело?

Наконец-то Вольницкий почувствовал под ногами твердую почву. Именно такие вопросы всегда задают подозреваемые, пытаясь вынюхать, что полиция знает наверняка и в чем можно солгать. Наконец эта хитрюга высунула нос из своей тщательно скрываемой невиновности.

— Не торопитесь, постепенно до всего доберемся. Так что насчет ваших поездок?

— Четырнадцатого я выехала за границу, была в Чехии, Австрии, Германии и дольше всего во Франции, главным образом в Бретани.

— Такой отпуск на колесах?

— Нет, отдыхала я сидя у моря, а колеса только для того, чтобы к нему добраться. Если бы можно было сразу из Польши махнуть во Францию, не самолетом конечно… Но во Францию не попадешь иначе, как через другие страны.

— И когда вы вернулись?

— Вчера.

— Что?!

— Вчера вернулась. Где-то между пятью и шестью вечера. Тут меня ждала целая толпа, и, уверяю вас, среди них пана Кшевца не было.

— Можете перечислить мне всех, кто тут вас ждал?

Еще не совсем остывшая подозреваемая как-то подозрительно посмотрела на следователя, и злость в ней пригасла. Появилось нечто вроде интереса.

— Перечислить их всех, проше пана… ох, извините, чуть не обозвала вас поручиком. А жаль, что вместо поручиков ввели этих комиссаров полиции. Их перечислить мне ничего не стоит, но, скажите, вы потихоньку меня записываете?