Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Проше бардзо, — вежливо подала она следователю свой паспорт.

И только тогда комиссар припомнил, откуда он знает эту женщину.

На несчастного навалилось все сразу: облегчение, смущение, раздражение, эйфория и депрессия. Он знал, что как-то Гурскому пришлось иметь дело с этой женщиной, она, по его словам, умно с ним сотрудничала и очень помогла. Правда, подробностей он не помнил. Женщина странная, рассказывал Гурский, вечно впутывается во всякие события, не относящиеся к ней, но ее затрагивающие, почему-то так уж получается, и бывает, во время сотрудничества с ней от нее бывает больше хлопот и неприятностей, чем пользы. Вот уж только ее ему и не хватало!

— Приятно познакомиться с пани лично, — слабым голосом произнес он, чувствуя, что обязан сказать что-то в этом роде, и мог бы придумать комплимент и получше. — А долго там еще будет занят пан Гвяздовский?

— Не знаю, сейчас спрошу, — ответила хозяйка и сделала попытку опять встать с дивана, но полицейский ее удержал.

— Потом, у меня и к вам есть несколько вопросов, может, как раз поговорим? Вы знали Мирослава Кшевеца… или Кшевца, не знаю, как правильно просклонять его фамилию…

— Почему знала? — удивилась дама. — И сейчас знаю, при встрече ему не придется мне представляться. Хотя очень сомневаюсь, что такая встреча состоится.

— Почему?

— Потому что я разорвала с ним все отношения! Сразу скажу, ведь вы небось спросите, почему? Потому что несолидная фирма. Пану Миречеку верить нельзя вообще, с ним нельзя иметь дела, обязательно обманет, обещаний не выполняет, привозит то, чего я не заказывала, и наоборот. И всё самого мерзкого качества. О, с ним надо держать ухо востро и на руки смотреть, того и гляди, обдурит. Он такой! Я лично не желаю больше иметь с ним никаких дел! Обращусь к другому садовнику.

Вольницкий мог сколько угодно внутренне сомневаться и хозяйку тоже считать подозреваемой, но он все же был специалистом в своем деле. И ясно видел — сейчас баба не врет, не притворяется, этого Кшевца… решил все же склонять его таким образом… она ненавидела искренне. Из женщины просто бил огонь, в ней бушевала неподдельная ярость, она вся аж искрилась. Даже сержант оторвался наконец от кошек и заинтересовался хозяйкой, перевел взгляд на нее, потому что такую непременно следует отнести в разряд подозреваемых, не свидетелей. Очень уж личное отношение к убитому в ней проявлялось. И рискнул подключиться к расследованию:

— Пан комиссар разрешит? Я немного разбираюсь в садоводстве.

— Пожалуйста, подключайтесь, сержант.

Тот начал с конкретных вопросов: