С.нежное сердце. Книга первая из четырёх

По-хулигански показав отцу язык Настя открыла дверь и вышла. С улыбкой помахав тоже машущей ей однокласснице она, как рапирой, кольнула Романа крайне укоряющим взглядом… и зашагала прочь.

Когда подъездная дверь за ней закрылась капитан Птачек шумно вздохнул. Мысленно приказав себе девушку на заднем сиденье не замечать – вообще делать вид, что её нет! – он уже приготовился ехать… как его остановили мягкие, полные приятных высоких ноток слова:

– Вы так за свою дочь переживаете, Роман Павлович… Жалко, что она этого не видит.

В зеркало таки снова глянув Роман наткнулся там на прямой, но странно тёплый, будто обволакивающий Дашин взор.

– Ну, может быть однажды заметит… – Он пожал плечами… и в тот же момент, решив всё же придерживаться плана по её игнорированию, сказал, как отрезал: – Поехали! Время уже позднее. Тебе, наверное, не меньше ведь домой-то охота, да?

И, не дожидаясь ответа, выжал газ!

Взрыкнув, «форд» понёсся дальше, обогнул дом с другого угла и вернулся на Советскую. Завернув налево машина в ту же минуту оказалась на перекрёстке с Мира. Не пришлось даже вспоминать направление – оно само нарисовалось в памяти. Сейчас по этой дороге вперёд, там на перекрёстке на Победы и дальше, дальше… А там и тринадцатый дом. Высадит эту… и поедет обратно. И – всё. Конец глупостям.

Мысль, однако, как на патоке на Даше предательски забуксовала и Роман, пусть и машинально, но опять в зеркало посмотрел. Глядел всего секунду и, про себя чертыхнувшись, поспешно глаза опустил… но всё-таки снова поднял. Взор его залип на юном грустном лике: Даша развернулась к окну и смотрит в него как-то печально; только две минуты назад лицо её алело румянцем, но вот уже оно тоскливое, как у человека, безвозвратно потерявшего что-то хорошее.

Вернувшись взором на дорогу Роман ещё раз приказал себе больше на девчонку не смотреть. «Форд» ускорился, обогнал зазевавшегося «пежо» и удачно проскочил двойной перекрёсток на Жилина, поймав пять последних «зелёных» секунд.

Не желая униматься мысль перескочила на двадцать минут назад. В памяти всплыл яркий образ: Настя с Дашей стоят на крыльце школы, шутят друг с другом, смеются. Дочь улыбается однокласснице, та улыбается в ответ… И снова Роман поднял взгляд к зеркалу – Даша отличается от запомнившегося ему, как чёрное от белого. Девушка смотрит в окно машины, как кто-то бы смотрел в окно поезда, оставляя родину навсегда… Или просто всё дело в том, что она сама по себе харизматична и, глядя на неё, можно с эмоцией вообразить всё, что угодно?..

Роман не смог бы описать, что в этот миг тронуло его сердце. Даже в очередной раз сказал бы, что это что-то глупое, ребяческое; недостойное разумного человека… И всё же он испытал это так-же плотно, как если бы это было прикосновением: Даша смеялась с его дочерью, а с ним перестала; улыбалась с Настей, а с ним нет. Может она и чтобы её подвезли согласилась из вежливости?.. Роман почувствовал себя горько задетым.