Джими Хендрикс. Предательство
- Автор: Лоуренс Шэрон
- Год: 2006
- Язык: русский
- Год: It Books
- ISBN: 9780060563011
- Переводчик: Александр Виноградов
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Джими Хендрикс. Предательство». Краткое содержание книги:
Резонируя с непосредственным присутствием и с собственными словами Хендрикса, эта книга - это яркая история молодого темнокожего мужчины, который преодолел свое бедное происхождение и расовую сегрегацию шестидесятых и превратил себя во что-то редкое и особенное.
Шэрон Лоуренс была высоко ценимым другом в течение последних трех лет жизни Хендрикса - человеком, которому он достаточно доверял, чтобы быть открытым. Основанная на их обширных беседах, большинство из которых никогда ранее не публиковались, эта яркая биография позволяет нам увидеть жизнь Джими его собственными глазами, когда он описывает свое суровое детство, его раннюю борьбу за то, чтобы стать музыкантом, и его радость от признания сначала в Британии, а затем в Америке. Он говорит о своей любви к музыке, своем разочаровании в индустрии звукозаписи и своем отчаянии по поводу юридических проблем, которые преследуют его.
Включая основные сведения из более чем пятидесяти свежих источников, которые ранее не цитировались, эта книга также является показательным расследованием событий, связанных с трагически ранней смертью Джими и тем, что произошло с его наследием в последующие тридцать пять лет.
«Я могу представить себе день, когда все материальное будет извлечено из меня, и тогда тем сильнее будет моя душа.» — Jimi Hendrix, лето 1969.
«Неопровержимое, противоречивое чтение» — Mojo
«Отлично читающийся, это увлекательный рассказ о человеке с волшебными пальцами ... который заслужил гораздо больше от жизни.» — Sunday Express
«Лоуренс стремится исправить ситуацию и восстановить истинное наследие Хендрикса .... Исправляя ложь и сохраняя факты, книга Лоуренс становится необходимым дополнением к библиографии Хендрикса.» — Chicago Tiribune
«Лоуренс ... дает представление инсайдера о конце шестидесятых и начале семидесятых. Лучшее это непосредственные воспоминания Хендрикса ... которые раскрывают человеческую сторону музыкального Мессии.» — Library Journal
«Душераздирающая история .. новаторская работа» — Montreal Gazette
«Тесные связи Лоуренс с музыкантом и ее хорошо написанное повествование делают эту книгу желанным дополнением к канонам Хендрикса.» — Publishers Weekly
Ближе к концу мая Джими, Мич и Билли сыграли два концерта в Беркли в Общественном театре. Беркли расположен в двух шагах от Сан–Франциско, ставшего с самого 1967 года его родными вересками. Между прежними поклонниками и студентами университета Беркли Хендриксомания разошлась не на шутку, на обоих концертах вой стоял такой, что должно быть слышали его в Лос–Анжелесе, что, впрочем, вы можете сами оценить, прослушав пластинку или посмотрев фильм Джими играет Беркли. В тот вечер Джими нашла Регина Джаксон — хотела поговорить о денежной помощи в воспитании их дочери — они уединились в туалете, подальше от любопытных и пагубных глаз Девон, которая умолила Джими взять её с собой на гастроли в Калифорнию. Регине никогда не забыть, как "мил и красив был её Джими в чёрных кожаных обтягивающих штанах".
20 июня я приехала навестить Джими в Беверли–Родео. Я была по горло сыта всякими рассказами о Джими и наркотиках, и они болью отзывались в моём сердце; в основном в них обсасывались кокаин, героин, Девон и её подружки. В этот раз, против обычного его пентхауса, Хендрикс остановился в небольшом номере. И он, и Мич, и Билли приехали буквально за минуту до меня.
Я легонько постучалась и назвала себя. Открыл сам Джими и, молча, впустил меня. Я пропустила это, видя его усталость. Возможно даже, что он был немного под кайфом, но скорее просто сказывался недостаток сна, так как вылетели они из Нью–Мехико глубокой ночью. Я тихо подплыла к нему, нагруженная по самую ватерлинию добродетелью.
— Меня убивает, что половина Нью–Йорка звонит мне и спрашивает сколько именно, ты и твои так–называемые заглатывают за раз. И делая вид, что нюхают кокаин, говорят мне затем о твоей высокой духовности. Мне надоело выслушивать всё это!
В глазах Джими усталость сменилась гневом. Он отошёл к окну и взялся за спинку стула, похоже было, что он собирался метнуть его в меня. Чуть–чуть, и он готов был поднять на меня руку.
— Не строй из меня дурака. Мне просто нужно поспать хоть восемь минут, — произнёс он.
Я отошла и спросила его, прочёл ли он моё письмо, которое я послала ему в Нью–Йорк — письмо полное слов поддержки и веры в него, уверенности, что он может и должен выправить свою жизнь. Он посмотрел на меня стеклянными глазами, видимо не понимая вообще, о чём я ему говорю и воскликнул снова:
— Не строй из меня дурака!
Никогда прежде я не слышала столь угрожающего тона в его голосе, и меня взбесило его отношение ко мне. Он меня бесил.
— Так ты и есть дурак, — взорвалась я. — Как, по–твоему, что о тебе все думают?
Никогда ещё я не была так жестока и так презрительна с ним.
Джими подошёл ко мне вплотную, взглянул мне в глаза и зло произнёс:
— К чёрту! Пошла вон!
Я повернулась к двери, его слова звоном стояли в моих ушах. Он не был тем Джими, которого я знала и любила. С этим человеком меня ничего не связывало.
Я стараюсь измениться, что скажешь?
Генри Штайнгартен всегда звонил мне, когда по своим делам бывал в Лос–Анжелесе.
— Полагаю, ты уже говорила с Джими, — в его голосе прозвучали металлические нотки.
Он был недоволен Хендриксом. Он пожаловался мне, что у Джими не было желания к серьёзному разговору (а ведь это было в его же интересах), и ещё, что когда он всё же соглашался на встречу, он уходил вскоре, так и не успев обговорить самое важное, или, что сидел с закрытыми глазами, и из него не выдавить было ни слова.
— Нет, только не сейчас, — солгала я.
Я не хотела признаваться ему в нашем с ним неприятном противостоянии.
— Он ведёт себя как безответственный ребёнок, — сказал мне адвокат.
Прошли те времена, когда Штайнгартен, бывало с любовью в голосе, говорил: "На этой неделе наш Джими забавлялся, играя с мячиком". Теперь же этот законник потерял остатки уважения к Хендриксу. Если он отвернётся от него — а я представила, что это может произойти очень даже скоро — Джими будет как никогда уязвим и обескуражен.
Всю свою эмоцию я слила в письме к Джеку Михэну, которому писала регулярно в Лондонское отделение ЮПИ, и перевела дух. Джими с Михэном также были на связи. Джеку было около пятидесяти, тогда для меня и многим, кто его знал, он казался умудрённым жизнью старцем, он был интеллигентен, мягок и проницателен. Мы с ним могли часами обсуждать всех, от Марианны Фейтфул до Джима Моррисона, и от Камней до Аэроплана. Джек ответил мне телеграммой: "Будь снисходительна по отношению к Джими. Не отворачивайся от него". Я и сама уже это почувствовала.