Джими Хендрикс. Предательство

Он был белым, но манерами похож на чёрного, даже причёску носил в афро–стиле, у него была испанская бородка и всегда загорал до черноты. С его стороны Майк чувствовал реальную угрозу — он осознавал, насколько большое влияние имел Дуглас на Джими. Хотел ли Дуглас стать менеджером Джими? Его продюсером? Или тем и другим одновременно? И обыкновенно хладнокровный Джеффери скрипел зубами, выходя из какого–нибудь из нью–йоркских клубов.

— Алан Дуглас — мерзавец! Я не позволю ему заполучить Хендрикса в свои руки! — ответил он одному удивлённому работнику звукозаписывающей компании, когда тот спросил его, что было бы, если Дуглас занял бы его место.

Дуглас жил также в Виллидже, совсем рядом с Хендриксом; его жена и её сестра, талантливая дизайнер одежды, не только уже долгое время занимались гардеробом Джими, но и имели личное влияние на Джими.

— Много позднее я понял, что был окружён стаей голодных волков, — признался мне он как–то однажды по телефону, имея в виду "Дугласа и всю его свору".

Всё это звучало так, будто с него слетели злые чары. Джими, как он сам выразился, был доведён до "скотского состояния" борьбой за него соперниками шоу–бизнеса.

Майк никогда не делал секрета из того, что он против того, чтобы Хендрикс играл с чёрными музыкантами. Да и самому Джими очень хотелось, чтобы вернулся Мич, Джеффери даже объявление дал в прессе о воссоединении Опытов в прежнем составе. Джими рассказывал мне, что у них с Мичем были большие опасения на счёт возобновления работы с Ноэлом. В личных делах, денежных и на музыкальном поприще у Ноэла был полнейший хаос; в итоге, из–за его непредсказуемого поведения он был исключён даже из своей же собственной группы, Fat Mattress. Даже у Час Чандлера не было с ним связано никаких дальнейших планов, он так прямо и сказал Ноэлу:

— Дружище, посмотри на себя! Колёса вымыли из тебя все мозги. И ещё: бросай–ка ты пить, пока не поздно.

Вскоре Джими сказал Джеффери, что он хочет, чтобы Мич играл на ударных, а на бас–гитаре — Билли Кокс. Хендрикс также добавил, что не собирается сохранять прежнее название группы.

— Мы снова назвали себя — Цыганское Солнце и Радужные.

Это имя впервые прозвучало на фестивале в Вудстоке.

С самого 1967 года, когда они познакомились в Лондоне, с Джими работал звукоинженер Эдди Кремер и большинство записей сделаны именно им, но я часто слышала от него, что они с Кремером вибрирует на разных частотах.

— На новой студии я бы хотел попробовать других звукоинженеров, — сказал он. — Свежие мысли. Свежее звучание.

Как–то однажды я пришла, когда Хендрикс только что кончил перебирать недавние счета; стоимость гастролей была чудовищно велика, включая выплаты и суточные музыкантам и рабочей бригаде, плюс гостиницы, перелёты, перевоз сценического оборудования. Теперь ещё и новые расходы в связи со строительством Электрической леди. Всё это стало стеснять его — слишком многое в жизни начало зависеть от него одного.