Детектив и политика. Выпуск 3, 1989
- Автор: Лем Станіслав, Саймон Роджер
- Год: 1989
- Язык: русский
- Год: Издательство Агентства печати Новости
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Детектив и политика. Выпуск 3, 1989». Краткое содержание книги:
Состав полпредства в Таллинне в то время был очень симпатичен, я нашла там самый теплый прием. Первый секретарь Михаил Васильевич Буравцев — человек умный и тактичный. Он был создан, как писали эстонские журналисты, чтобы "опровергать наличие террора в СССР". Раскольников любил и ценил его. Жена Буравцева Евгения Донатовна, "гордая полячка", сперва попыталась соперничать со мной, но скоро оставила это и помогала мне первое время в устройстве приемов, моей экипировке и т. д. Старый народоволец Александр Александрович Машицкий, очаровательный старик, хотя с характером довольно ершистым, занимал должность генерального консула. Его жена, кроткая, терпеливая Верочка, старалась смягчать часто резкие выпады своего мужа. В 1931 году Машицкий вышел на пенсию и с Верочкой уехал в СССР. В один из наших приездов в Москву он пришел к нам в особняк Наркоминдела на Спиридоновке и, стоя со мной на балконе, шепнул мне: "Не спешите, Музочка, вернуться из-за границы, здесь адская жизнь". Военный атташе, элегантный и веселый Владимир Николаевич Курдюмов и его жена Мария Алексеевна составляли чету очень дружную и сердечную. У них была собака, ирландский сеттер по кличке Манон, нежное и ласковое создание. Был еще торгпред Дедя, простой, не лишенный юмора человек. Это был дипломатический состав полпредства. Дальше шли секретари консульства, завхоз Банкович, шифровальщик Костя Рыбов, две секретарши, несколько человек в торгпредстве, три или четыре курьера охраны из кадров ГПУ.
Из окна нашей спальни, выходившего на узкую малолюдную улицу, видна была бакалейная лавочка. Каждое утро, в половине восьмого, пожилой серьезный эстонец открывал ставни и двери своего магазина. В витрине располагались многочисленные сорта сыра, колбас, ветчины, горы консервов: знаменитые рижские шпроты, серебристые ревельские кильки, копченые угри, лососина. Огромное количество овощей и фруктов. Я просто диву давалась. В жизни своей я не видела такого изобилия. И все это в маленькой заурядной лавчонке! В карликовом государстве! Здесь я впервые увидела и попробовала апельсины и бананы.
Скоро в центре Таллинна я увидела магазины гораздо более роскошные, но настоящей ослепляющей роскоши больших европейских городов в Эстонии я не видела. В Таллинне, больше чем обилие невиданных вещей в магазинах, чистота и порядок улиц и площадей, меня удивляла спокойная вежливость и любезность людей на улицах, в магазинах, на пляже. Никто не толкался, не старался протиснуться вперед. Не было вдруг вспыхивающих ссор из-за пустяков, обычного хамства, что так часто отравляло жизнь в Москве. Здесь люди жили обыкновенной жизнью со всеми трудностями, заботами, несчастьями, печалями и радостями человечества. Никто не призывал осуществлять пятилетку в четыре года, искоренять "как сорную траву отрыжки проклятого царского режима". И от этого жизнь казалась спокойнее и свободнее.
Скоро я, к своему удивлению, заметила, что все сотрудники полпредства, особенно не принадлежавшие к дипломатическому персоналу, жаловались на тоску "по родной Советской стране" и в один голос хулили все в Эстонии. Здесь ничто им не нравилось: ни город, ни климат, ни люди, ни магазины, ни еда, ни кино. "У нас все лучше" или "будет все лучше" — слышала я. Такое единодушие сперва изумляло меня, но Федя объяснил мне его причину. Сотрудники полпредств, торгпредств и вообще все заграничные работники отбирались чрезвычайно внимательно Особым отделом ГПУ. Малейшая "зацепка" — родственники за границей, родители, принадлежавшие к бывшим "эксплуататорским классам", плохая характеристика и т. п. — и нет никакой надежды получить назначение. Тщательно протертые песочком, вымытые в трех водах, прошедшие через сито ГПУ, сотрудники являлись по месту службы. Но и здесь надо было держать "ухо востро". В каждом полпредстве находились один или несколько представителей ГПУ. Они обыкновенно занимали второстепенные должности для "отвода глаз" — секретарь консульства, завхоз. Кроме их обычных темных дел, о которых никто не знал, в том числе и полпред, в их обязанности входило наблюдение за советскими гражданами, за их поведением, их настроениями, разговорами, воспитанием детей и прочее. Если замечалась склонность к "моральному разложению", то виновный незамедлительно откомандировывался в СССР без надежды попасть еще раз за границу.