Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом [сборник litres]

Сидящий впереди нее Тео обхватывает пальцами руль, и с заднего сиденья Кэл может безопасно рассматривать татуировки, обвивающие его правое предплечье, отраженные в полосах вокруг бицепса Аполлона. Кэл проводит кончиком пальца по внутренней стороне своего локтя, считая недели до своего семнадцатилетия.

Аполлону было пятнадцать, когда он совершил свое первое убийство, попав в подменыша из арбалета с расстояния в тридцать футов.

Тео было двенадцать. Она никогда не забудет, как он улыбался, весь покрытый маслянистой пленкой запекшейся крови, волочась за отцом к их кемпингу во время семейной поездки. Они ушли вдвоем, чтобы изучить знаки на тропе, и столкнулись со взрослым вендиго. Папа с мамой тогда серьезно поссорились, но Тео продолжал улыбаться, подняв над головой громадную лапу с когтями – приз, который отец позволил ему кинуть в костер. У него было строгое правило насчет сохранения таких вещей. Единственными трофеями, которые он одобрял, были черные татуировки – обезличенные напоминания о былых победах.

Их тела можно было читать, как карту. Как книгу учета.

А ее тело всё еще было чистым.

– Просыпайся, скелетина.

Кэл моргает, в то время как Тео глушит двигатель, гасит фары. Она щурится, вглядываясь в темноту, и подавляет низкий стон при виде кладбищенских ворот.

Они припарковались возле погоста, где не может быть диких чудовищ, показывающихся в лесах или барах – местах, где много еды. Это также не гнездо вампиров – они предпочитают скрываться в особняках, а не мавзолеях.

Нет, кладбище значит, что они будут охотиться на гулей.

Кэл ненавидит гулей.

По правде говоря, ей вообще не особо нравятся мертвяки. Зомби, призраки, духи – их пустота, их ничтожность действуют ей на нервы. Тео говорит, что на них легче всего охотиться, потому что они не просят. Не умоляют. Не пытаются воззвать к жалости.

Но они также и не останавливаются. Они – это пустота, ненасытность, беспощадность. Они не чувствуют ни боли, ни страха. Они не устают. Они приходят снова и снова.

Кэл жалеет, что они поехали не за оборотнями или подменышами – черт, да она бы лучше вышла против демона, чем мертвяка, но это не всё равно что выбрать специальность в колледже.

Охотники не выбирают цели.

Они охотятся на то, что требует истребления.

«На что, не на кого», – звучит у нее в голове голос отца. Никогда не думай о них как о «ком-то». Никогда не думай о них как о «них», только как об «оно», только как о цели, только как об угрозе в темноте.

Они выходят из машины, и Тео кидает ей бронежилет и пару щитков на локти, охотничью замену детским надувным нарукавникам для бассейна. За ними следует снаряжение.

Лопаты, бревна, стальные шипы – их можно хранить в багажнике, потому что их легко принять за обычный фермерский инвентарь.

Остальные инструменты они хранят в потайном отделении под задним сиденьем.

Сиденье снимается, как крышка гроба, открывая серебряные кресты и железные цепи, стальную гарроту и набор кинжалов – всё это определенно нельзя принять за сельскохозяйственное оборудование. Она балансирует на ступеньке, разглядывая запасы оружия.