В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

2

Как и во всех прочих государствах, так и в странах Антанты за время войны намечались различные течения. Мы уже говорили, что со времени возвышения Клемансо окончательное уничтожение Германии стало общепризнанным лозунгом войны. Все те широкие круги населения, которые не располагают секретными данными, находящимися в руках министра иностранных дел, могли, конечно, думать, что по вопросу об уничтожении германской военной мощи Антанта готова была иногда идти на уступки. Мне кажется, что весной 1917 года это, может быть, так и было? – но никоим образом не позднее.

Вышеприведенный взгляд был в целом обманчив, так как миролюбивые слова, которые нам пришлось слышать и позднее, не исходили от компетентных лиц. Так, например, Ленсдоун писал и говорил в более мирном тоне, но решающее значение для Англии имел Ллойд-Джордж. Во время разных попыток переговоров с Англией я старался допытаться, каких гарантий разоружения Германии требует Антанта, и наталкивался при этом всегда на невидимую стену. Понять, как представляет себе Англия осуществление этого лозунга, было невозможно. Объяснение заключалось в том, что нет иного способа разоружить сильный народ с развитым самосознанием, иначе, чем задушив его, – сознаться же в этом откровенно во время переговоров было не всегда желательно. Следовательно, посредники не могли предложить более приемлемого метода – а все, что говорилось попутно о других предложениях, не имело решающего значения.

Возможно, что Ленсдоун и даже Асквит удовлетворились бы парламентским решением, переместившим власть с императора на парламент. Но Ллойд-Джордж – ни за что, по крайней мере, не в последнее время. Известная речь английского премьера о том, что «договор о разоружении, заключенный с Германией, был бы соглашением между лисой и многими гусями», действительно выражала его мысль.

После моей вышеупомянутой речи в Будапеште, встретившей такое презрительное отношение со стороны печати и общественного мнения по ту сторону Ла-Манша, мне было передано из Англии, что «формула Чернина» могла бы разрешить вопрос. Но опять-таки говорили – это не Ллойд-Джордж.

Имея в виду исключительное недоверие Клемансо, английского премьера, а за ними и большинства Англии и Франции, к планам и стремлениям Германии начиная с лета 1917 года всякое мероприятие, которое дало бы необходимые гарантии для будущей мирной политики Лондона и Парижа, было заранее обречено на неудачу. Какие бы уступки ни делала Германия, они неизменно признавались Ллойд-Джорджем неудовлетворительными.

Вот почему факт, что Германия не только ничего не сделала, чтобы устранить опасения Англии, но, напротив, постоянно подливала масло в огонь, является совершенно несущественным.