Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5
- Автор: Радов Константин М
- Серия: Жизнь и деяния графа Александра Читтанова #5
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5». Краткое содержание книги:
Восходящее солнце било в глаза моим артиллеристам. Вероятно, по этой причине первый залп, большею частью, пропал даром. Враги, воодушевленные своей неуязвимостью, бросились вперед — но лишь для того, чтобы попасть под картечь, теперь уже наведенную точно. Минутное замешательство… Свежие янычарские орты подкрепили усомнившихся в победе магометанского оружия воинов и открыли с трехсот шагов столь плотный и меткий ружейный огонь, что теперь уже наша линия пришла в смущение. К счастью, артиллерия османская тащилась далеко позади, не будучи способна оказать поддержку своей пехоте. У меня тоже были с собою одни лишь легкие шестифунтовки; однако пушки сии, за счет частого огня и малой дистанции, неизменно оказывают действие гораздо сильнейшее, нежели ожидают обычно от столь малого калибра. Кроме того, я приказал полковым каре второй линии вступить в интервалы линии первой, пройти сквозь них быстрым шагом, выступить вперед, подойти к османам на ближнюю дистанцию и вести как можно более частую пальбу. После сего, первая линия повторяет этот же маневр, и таким образом они движутся вперед попеременно.
Сия тактика не преминула дать результат. У турок много нарезных ружей с хорошим, метким боем; но все они староманерные. Заряжать притомишься. Несколько минут — и пальба делается столь редкой, что крепкая выучкой пехота может ею просто пренебречь. Пехотная же фузея позволяет давать до четырех выстрелов в минуту, и на удалении меньше ста шагов, да по плотной толпе, очень даже неплохо бьет! Я всегда был поклонником нарезного оружия, но не стану отрицать, что гладкий ствол тоже имеет свои сильные стороны. Надо лишь уметь ими пользоваться.
Первые ряды неприятельские оказались выкошены в считанные минуты. Отдам должное мужеству врагов: сия потеря не обратила их в бегство. Напротив, они кинулись вперед, чтобы перевести бой из огневого в рукопашный, в надежде на честную сталь, привычную последователям Магомета. Не тут-то было: плотный строй, ощетинившийся длинными багинетами на двухаршинных фузеях, клинком не вдруг достанешь. Кое-где отважные сорвиголовы, ценою собственной жизни, проложили своим товарищам путь через первую шеренгу, — но вторая и третья с размеренностью железной машины перемололи прорвавшихся. Были потери и у нас, особенно в первые минуты. Не чрезмерные, хотя весьма болезненные. Непропорционально много выбили офицеров, как часто бывает при использовании винтовок. Юному полковнику Румянцеву продырявили пулею шляпу и оцарапали руку ятаганом: и впрямь, дуракам везет. Впрочем, храбрости у него не отнимешь, а поумнеть… Не убьют — так, авось, успеет. Сам в его возрасте, коли сказать честно, был не лучше.
Баталия шла тяжело. Турки держались и не сдавали позиций, временами переходя в атаку. Фортуна склонялась то на одну, то на другую сторону, по мере вступления в бой дополнительных сил. Ни хаоса, ни медлительности у противника в сем не наблюдалось. Похоже, Али-паша все же обучил своих подначальных четкому и быстрому маневру — когда только успел, лекаришка?! У нас дивизия Апраксина изрядно припоздала против расчетного срока, так что преимущества в скорости маршей, пожалуй, не было вовсе. Егерские роты сам же раскидал для защиты и прикрытия переправ. Собрать их в один момент возможности не обреталось. И все же, еще один верный козырь в запасе наличествовал.
Левашова я заранее предупредил, чтобы в борьбе с вражеской конницей не увлекался сверх меры. Буде получится отогнать ее и рассеять — сразу же перенацелить пушки на турецкую пехоту. Теперь, пользуясь мобильной артиллерией скорее как пугалом, нежели как действительным оружием: стоило оную снять с передков, испробовавших картечи спахиев будто ветром сдувало, — наш главный кавалерийский начальник очистил место для батареи. Но почему-то медлил ее развернуть.
— Измайлов!
Адъютант выпрямился в седле:
— Слушаю, Ваше Высокопревосходительство!
— Скачи к Василию Яковлевичу. Пусть он, как было условлено, артиллерию ставит янычарам во фланг. Всю и немедля, без малейшей задержки!
Офицер помчался… Только я уже видел, что зря. Не успел он проскакать и половины пути, а упряжки уже двинулись. Да еще как двинулись! Галопом! Пушки — галопом! Полсотни легких орудий, одно за одним, подлетали на картечный выстрел и, крутанувшись на месте, изрыгали смертоносный чугун. Закопченные канониры метались, словно черти в аду; пороховой дым не успевал рассеяться, били вслепую… Наплевать! С такой дистанции промахов не бывает! Наша пехота на левом фланге подалась назад, чтобы не попасть под свою же картечь. Турки… Турки, похоже, растерялись. Кто-то рванулся вперед, вообразив, что это их пушки и что неверные, наконец, отступают; этих очень быстро разубедили. Кто-то пал на месте, так и не успев ничего понять. Большинство же предпочло бежать от обстрела, слишком смертоносного, чтобы даже самое бесстрашное войско могло его хоть короткое время выносить.