Тёмный привкус восторга [ЛП]

Нахмурившись… или попыталась, поскольку ее черты застыли в маске вечного презрения… Бренда бросила салфетку на стол. Она пригладила слишком-красивые-для-естественного-цвета серебристые волосы. Ее глаза были скорее зелеными, чем карими, брови тонкими и изогнутыми в идеальную дугу.

— Тогда я уйду.

Когда она попыталась подняться, Ноэль схватила ее за руку и дернула вниз, не придавая значения возможной хрупкости костей.

— Ты останешься на месте, или я сделаю гораздо больше, чем просто вырежу свое имя на твоем лице. Я перегну тебя через стол и вырежу это на твоей задницей, — сказала она сладким голосом. И даже улыбнулась. — Это расследование убийства, и ты нам поможешь.

Выглядящая пластиковой кожа побелела как мел. Но, когда Бренда заговорила, ее голос остался сильным, сочащийся ядом.

— Ты разговариваешь со своей матерью также грубо?

— Не будь смешной. Со своей матерью я разговариваю намного грубее.

Уголки губ Гектора изогнулись, ямочки на щеках появились на секунду, но затем пропали.

Сердце Ноэль пропустило удар. «Нужно перестать замечать подобные вещи».

Свободной рукой Бренда схватила салфетку и вновь расположила ее у себя на коленях.

— Ладно. — Должно быть, внутри нее кипела ярость, поскольку ее хрупкое тело тряслось как вулкан, готовый извергнуться. — Но я посещаю это заведение в последний раз.

— О, нет. Гектор у тебя есть салфетка, чтобы вытереть мои слезы? — Ноэль отпустила женщина и откинулась на спинку стула.

Вздернув подбородок, Бренда рявкнула:

— Твоя мать узнает об этом.

— Пожалуйста, не забудь сказать, что я материлась, опозорила имя своей семьи и… я знаю, что этого еще не произошло, но обязательно случится… танцевала на столах. Я могу попросить Тимми все записать, чтобы ты не забыла.

— Ты действительно достойна порицания, как я и слышала.

Гектор заговорил впервые с тех пор, как сел.

— Еще раз так о ней заговорите, и я упеку вашу задницу за решетку по стольким обвинениям, что ваш адвокат будет подавать ходатайства о закрытии дела в течение года.

Глаза Ноэль расширились. Он только что ее защитил. Крутой Гектор, который не позволял себе ни о ком волноваться, только что ее защитил.

Черт, он причинял ей боль такими частыми изменениями в поведении.

— Погнали, — сказала она, прочистив горло. — О чем тебя спрашивал агент Смит? И что ты ответила?

— Разве ты не должна уже это знать? — фыркнула Бренда.

— Хватить болтать о ерунде. Отвечай.

Повисла тишина, затем Бренда качнула серебристой головой.

— Он спрашивал, упоминал ли Бобби, над чем работал в последнее время. Я ответила нет. Он спросил, встречался ли Бобби с кем-то. Я ответила да, с грязным куском алчного мусора. Он спросила, знаю ли я, где сейчас девушка. Я ответила да, в доме Бобби, так как они жили вместе. И на этом все, разговор закончился.

Эти детали они уже знали, но теперь и убийца в курсе. И Ноэль теперь не сомневалась, что звонивший был убийцей, и все больше убеждалась, что рабство здесь играет главную роль.