![В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/5/5/6/v-sadu-chudovishch-lyubov-i-terror-v-gitlerovskom-berline-litres-download.jpg)
В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]
- Автор: Larson Erik
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина
- ISBN: 9785961477696
- Переводчик: Алексей Леонидович Капанадзе
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В саду чудовищ. Любовь и террор в гитлеровском Берлине [litres]». Краткое содержание книги:
В этот период США придерживались позиции невмешательства и предпочитали не замечать милитаризации, преследования инакомыслящих и признаков будущего террора. Главные герои книги – Уильям Додд, в 1933 г. назначенный послом США в Берлине, и его дочь, светская львица, которая поначалу восхищалась гитлеровским режимом. В основе сюжета – официальные документы, мемуары, дневники и письма, позволяющие узнать о судьбе главных героев: дипломатов, общественных деятелей, журналистов, представителей нацистской верхушки и простых людей. Вместе с послом и его семьей читатель проходит путь от неприятия реальности к осознанию зла, которое несет режим нацистов, а затем – к отчаянным, но безуспешным попыткам предупредить мир о грозящей опасности.
Но один результат этого вечера оказался неожиданным. Несмотря на жестокие разногласия между Доддом и Папеном, проявившиеся во время ужина, впоследствии у них сложились вполне теплые отношения, продолжавшиеся еще долго. «С того дня, – писала Зигрид Шульц, – Папен старательно налаживал дружеские отношения с послом Доддом»[574]. С Зигрид Шульц вице-канцлер тоже начал вести себя более учтиво. Похоже, писала журналистка, он решил, что «будет более разумно вести себя со мной настолько учтиво, насколько он только мог». Она поняла, что это вообще типично для немцев определенного склада. «Когда они сталкиваются с теми, кто не намерен мириться с их высокомерием, они слезают со своего насеста и начинают вести себя прилично, – писала она. – Они уважают силу и тех, кто способен дать им отпор, и, если бы больше людей проявляли твердость при общении с гитлеровским подручным Папеном и его присными – как в повседневном общении, так и в серьезных государственных вопросах, – влияние нацистов не росло бы так быстро».
Начали распространяться слухи об истинной причине смерти Пулетт. После похорон Беллу Фромм провожала домой ее близкая подруга, с которой она чувствовала особую связь, как с матерью, – фрау фон Карнап, она же Мамочка, супруга бывшего казначея кайзера, с давних пор служившая отличным источником информации для колонки светской хроники. Несмотря на преданность старой Германии, супруги фон Карнап симпатизировали Гитлеру и поддерживали его кампанию за возрождение величия страны.
Казалось, Мамочку что-то беспокоит. Не успели они двинуться в путь, как она объявила:
– Беллахен, нас всех потрясли последствия принятия новых правил[575].
Белла была ошеломлена.
– Но, Мамочка, – отозвалась она, – разве вы не понимаете? Это же только начало. Эта штука обернется против вас самих – всех тех, кто помогал ее создавать.
Мамочка проигнорировала ее замечание.
– Фрау Нейрат советует тебе поскорее креститься, – объявила она. – Им в министерстве очень не хочется повторения инцидента с Пулетт.
Белла Фромм изумилась: как можно настолько не понимать смысл происходившего в Германии, чтобы всерьез полагать, что крещение может обеспечить кому-то статус арийца?
Чуть позже она написала в дневнике: «Бедная старая дура!»
Глава 27
«O Tannenbaum!»[576]
Близилось Рождество. Зимнее солнце, когда ему удавалось пробиться сквозь облака, успевало вскарабкаться на небо лишь совсем невысоко, и освещаемые лучами с юга предметы даже в полдень бросали длинные вечерние тени. С окрестных равнин дул ледяной ветер. «Берлин – скелет, у которого все кости ноют от холода, – писал Кристофер Ишервуд о зимах, пережитых им в Берлине 1930-х гг. – Ноют и мои кости. В них пульсирует острая боль скованных морозом железнодорожных опор над головой, чугунных решеток балконов, мостов, трамвайных путей, уличных фонарей, городских латрин. Железо пульсирует и съеживается, камни и кирпичи тупо ноют, штукатурка немеет»[577].
Мрачный пейзаж мокрых улиц оживляли лишь огни – огни фонарей на тротуарах, витрин, автомобильных фар – да теплый свет, струившийся из окон бесчисленных трамваев. Спасало и то, что город, как всегда, с воодушевлением готовился к Рождеству. В каждом окне стояли зажженные свечи. Высокие деревья, украшенные сияющими электрическими лампочками, освещали площади, парки, оживленные перекрестки, напоминая о нетерпеливом ожидании рождественской поры, которому не могли помешать даже штурмовики; напротив, они даже использовали его для собственной финансовой выгоды. Служба СА монополизировала торговлю рождественскими елями; их продавали на железнодорожных сортировочных станциях[578]. Уверяли, что вырученные деньги направляются в благотворительную организацию при СА – Winterhilfe, помогавшую бедным и безработным. Но многие циничные берлинцы полагали, что на самом деле доходы от торговли елями тратятся на вечеринки и банкеты штурмовиков. Эти мероприятия стали почти легендарными: они прославились небывалой роскошью, распущенностью участников и количеством потребляемого шампанского. Штурмовики с красными коробками для пожертвований обходили дома. Жертвователи получали значки, которые можно было приколоть к одежде, чтобы показать, что вы уже внесли деньги. Эти люди старались носить значки постоянно, чтобы всегда служить немым укором тем отважным или безрассудным берлинцам, которые не сделали пожертвование.
574
Schultz, “Winter of 1933–1934,” 7, Personal Writings, Box 29, Schultz Papers.
575
Fromm, 138–139.
576
«O Tannenbaum!» (нем.) – «О елочка!», немецкий рождественский гимн.
577
Isherwood, Berlin Stories, 186.
578
Gilbert L. MacMaster to Clarence E. Pickett, Feb. 12, 1934, vol. 2, p. 49, Archives of the Holocaust.