Искра войны [СИ litres]

Интеллигентный ворон уж было открыл клюв, но Рассодель его перебил и излился гневной речью в сторону Нор’Эгуса. А в ответ на его речь уже отозвался оскорбленно и Шаний Шхог. И только после перепалки военачальника и дипломата, которые люто невзлюбили друг друга по многим объективным и не очень причинам, радетель над казной Кра Черноокий смог высказаться. Конечно же, он, участвуя с Абесибо в расчетах расходов на войну, был за сокращение этих самых расходов, поэтому тоже отдал свой голос за Север.

Совет смолк. Все взоры снова были обращены к королю – уже четверо выбрало север. Абесибо Наур перевел свой ястребиный взор с молчащего короля на советника, ибо снова в зале воцарилась гнетущая тишина. Затем он спросил, нахмурившись:

– Что же ты, Илла. Все уже сказали свое слово. Один ты, советник короля, молчишь и доселе ничего не предложил?

– Мое предложение до сих пор в силе.

И, сцепив пальцы на посохе, советник хитро улыбнулся. Сейчас, несмотря на прескверную для него ситуацию – ибо именно он продвигал союз с Нор’Мастри, – Илла выглядел на удивление довольным. Будто сытый удав.

Абесибо умолк. Прищурившись, он пытался понять, что скрывается за этими словами, но тут король постучал ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. И вместо того, чтобы донести до всех свое решение по северу, он вдруг едва ли не шепотом обратился к слугам. Его вялый, слабый голос с трудом достиг их слуха:

– Слуги… Слуги… Откройте двери. Позовите дипломата Нор’Мастри…

Весело запели колокольчики, и двери медленно открылись. В проеме показался силуэт замотанного в алый шарф посла Дзабанайи. А рядом с ним – маленькая фигурка в желтых шароварах, голубой накидочке через плечо и мягких синих туфлях.

Совет неверяще уставился на гостью.

Меж тем Бадба Мадопус вошла в зал вместе со свитой более чем из двадцати стражников. Ее каштановые локоны были спрятаны под куфией песочного цвета, украшенной звенящими украшениями.

Принцесса приложила опутанную браслетиками ручку ко лбу и, улыбаясь глазками, вытянула ее вперед. После южного приветствия няня сняла с Бадбы куфию, представив взору консулата красивое, смуглое личико, как на портрете Дзабанайи. Тот, кстати, тоже торжествующе улыбался.

Консулат затих. Первым подал признаки жизни Рассодель. Он грубо и залихватски расхохотался.

– То был мастрийский мимик, Илла? Убили в повозке его? Ах ты старый хитрый черт, где ты взял мимика нужного возраста и когда успел подменить девочку?!

– Или это мимик… – прошептал Абесибо, напряженно разглядывая девочку.

– Нет, принцесса Бадба восприимчива к магии, как любой другой человек, – улыбнулся Илла Ралмантон и прозорливо взглянул на консулат.

– Зачем тогда было это представление? – прокаркал ворон-казначей.

– Почтенный Дзабанайя, уведите принцессу, пожалуйста, – попросил Илла. – Консулат еще не закончен. Ведь собрались мы здесь совсем по иной причине. Ваше величество…