Дело тётушки Кеннел

– Что значит, нельзя, Ральф? – возмутилась тетка. – Эти люди не могут отказать мне в просьбе повидать моего мальчика – может быть, в последний раз! Я проделала долгий путь в ужасающих условиях! Я не сплю с тех пор, как тебя забрали! У меня слабое сердце!

– Профессор? – Саммерс с трудом приподнялся. Койка в углу так и стояла пустой.

– Профессор спит в отеле. Я позволила себе оставить его на попечении горничной, – сообщила миссис Кеннел. – Он, правда, все еще очень слаб, но должен вскоре поправиться.

Саммерс с облегчением закрыл глаза. Вчера днем он почувствовал было улучшение, но оно оказалось коротким: ему становилось хуже с каждой минутой.

– Мне нужно спросить у вас одну вещь, – все-таки сказал он.

– Я тебя слушаю, дорогой.

– Тетушка, вам никогда не казалось, что я похож на овчарку?

– О, господи, – прошептал Фокс, отворачиваясь.

И крикнул:

– Сестра!

Коммерсант схватил его руку в дамской перчатке. Он хотел говорить, но только утомленно пошевелил губами.

Фокс наклонился ближе.

– Алекс, – прошептал Джейк, – не надо ничего. Мы оба знаем, что я умираю.

– Вы боитесь? – участливым шепотом спросил Фокс.

Саммерс слабо улыбнулся.

– Да, – сказал он.

– Тогда, мой друг, я делаю заключение, что вы сказали мне неправду.

Изможденный, измученный, коммерсант только моргал.

– О том, что несчастливы, – напомнил Фокс. – Люди, прожившие свою жизнь в несчастье, обычно не испытывают особых сожалений по поводу ее утраты. Они чувствуют облегчение. Вы, как я понимаю, облегчения не испытываете?

Саммерс прикрыл глаза и помотал головой. Он не понимал, зачем Алекс затеял этот утомительный разговор, на который у него так очевидно не было сил.

– Это ужасно, – отозвался голос Фокса и коммерсант услышал, как отодвинули стул. – Ну что же, мой мальчик, прощай. Спи спокойно.

И, наклонившись к его уху, прошептал:

– Приятно было познакомиться.

– Что-что?! – обрел дар речи умирающий. – Да идите вы ко всем чертям!

– Я прощу вам это безобразие, Джейк. Тем более, что вы, я думаю, верно определили место нашей встречи. Она состоится через непродолжительное время. Я имею в виду, относительно непродолжительное.

– Что за… что вы несете? – Саммерс с трудом сел.

– Ну, mon ami, вам ли спрашивать, – кротко ответил Фокс. Он осенил коммерсанта крестом. – Вы сын похоронного церемониймейстера. Полагаю, вас превосходно проинструктировали по подобным вопросам. Так что примите свой жребий с надлежащим смирением и… готовьтесь.

– Вы идиот какой-то, – фыркнул коммерсант. – Вот уж не ждал. Смирение? Я?

И он выпростал из-под простыней еще недавно здоровую и сильную, а теперь исхудалую, дрожащую руку.

– Гм, – сказал Фокс, глядя на его непристойный жест. – Ну-ка, хватит. Я не ваш батюшка, чтобы устраивать передо мной подобные представления. Ведите себя прилично.

Он отвернулся, крикнул опять «Сестра! Сестра!» и, когда прибежала сестра, принялся бранить ее по-французски.