Реактор. Черная быль

И вот теперь, когда подполковник вновь преступил порог его кабинета, Виктор Афанасьевич пытался сдержать нахлынувшее на него раздражение.

– Я попросил вызвать ко мне строительного рабочего Строганова. Мне доложили, что вы заблокировали мой вызов. Извольте объяснить.

Не спрашивая разрешения, Слащинин уселся возле стола академика, раскрыл принесенную с собой папку, отрапортовал:

–Гражданин Строганов Гелий Леонидович отбывает срок за совершенное им уголовное преступление. Как может уголовник переступить порог этого кабинета, где находятся секретные документы?! – патетически воскликнул он.

– Да будет вам известно, что гражданин Строганов, кого вы сейчас ничтоже сумняшеся поименовали уголовником, является кандидатом физико-математических наук, он входил в состав группы ученых, разрабатывающих проект первой очереди Чернобыльской АЭС, так что секреты, о которых вы здесь сейчас толковали, ему известны уже много лет.

– Тем более, – возразил Слащинин.

– Что «тем более»? – не понял Мелехов.

– То, что гражданин Строганов является кандидатом наук и что он был в числе проектировщиков станции, мне, разумеется, известно. А вот вам, должно быть, неизвестно, что данный кандидат наук отбывает наказание по статье «мошенничество». Так что ему не составит ни малейшего труда понять важность секретных документов и овладеть ими.

– Помилуйте! – воскликнул Виктор Афанасьевич. – Но с такими же основаниями можно обвинить в злонамерениях любого из нас, меня – так просто в первую очередь.

– Ну что вы, у меня и в мыслях такого не было. Насколько я изучил личные дела всех членов штаба, никто из них в мошенничестве обвинен не был, равно как и в других уголовных преступлениях.

– Благодарю покорно, благодетель вы наш. Большое вам спасибо за доверие к составу нашего штаба и ко мне лично, – ернически произнес академик. – Не смею вас более отвлекать от ваших дел, а то еще какой-нибудь лазутчик сюда проникнет.

Как только Слащинин вышел, академик поднял трубку правительственного телефона «ВЧ»и попросил соединить его с председателем КГБ Чебриковым. Они были знакомы, правда, довольно шапочно – встречались на сессиях Верховного Совета, еще на каких-то заседаниях, на которых неизбежно присутствие определенного круга руководителей.

– Что случилось, Виктор Афанасьевич? – услышал он в трубке явно взволнованный голос генерала.

– Ну, почему сразу случилось…

– А вы на часы смотрели? Звонок в три часа ночи, как правило, ничего хорошего не предвещает. Тем более от человека, который сейчас находится… Ну, одним словом, вы меня понимаете.

– Ради Бога простите, я даже на часы не посмотрел. Мы здесь, знаете, совсем в другом режиме работаем, на часы порой и смотреть некогда.

– Понимаю. Так что вас заставило мне позвонить в столь поздний час?

Чебриков внимательно выслушал академика. Только в конце разговора уточнил: