Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе
- Автор: Давыдов Виктор
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1637-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Девятый круг. Одиссея диссидента в психиатрическом ГУЛАГе». Краткое содержание книги:
Жителей не просто убивали, их подвергали сперва самым изощренным пыткам. Многие бежали оттуда, помешавшись в уме. По ночам эти безумцы наполняли лесную чашу дикими воплями… — читал я там.
Не выводили отсюда и на прогулки. Раз меня, правда, вывели в другой корпус сделать флюорографию. Мент надел мне наручники за спиной, в таком виде я продефилировал по тропинке в глубоком снегу — испугав случайно встреченную женщину, явно пришедшую навестить кого-то в больнице.
Через пару дней снова отправили туда же делать рентген легких. Потом в отделении появился терапевт, который тщательно прослушал легкие — и ничего не сказал. Расшифровать все эти манипуляции тогда я еще не мог.
Единственной возможностью «прогуляться» было пройти несколько шагов по коридору по пути в туалет. Здесь разрешалось курить, но оправка была еще и изощренным издевательством. Туалет не имел двери — ее заменяла стальная решетка — и ровно напротив в коридоре стоял диван, на котором на это время располагались мент и медсестра, обязательно присутствовавшие при зрелище чужих естественных отправлений.
Честно сказать, ни тогда, ни сейчас не могу догадаться, как, будучи круглые сутки под замком в темном шкафу, между двумя психами, можно было не двинуться умом. В свое оправдание могу только указать на достаточное питание в психбольнице. Еда работала, как лекарство, погружая надолго в летаргию. Ей же я был обязан и тем, что испарина прекратилась. Прочего вокруг я не очень замечал.
Дней через десять психопата, к большому облегчению, увезли, и мы остались в «шкафу» с идиотом вдвоем. Гораздо позднее, встретившись с автором повести «Жизнь с идиотом» Виктором Ерофеевым, я рассказал ему, что для меня «жизнь с идиотом» была не притчей. Ерофеев смеялся — но в Челябинской психбольнице мне было не до смеха. Днями идиот был тихим, но однажды ночью он задушил человека. Что мешало ему задушить и меня? Несколько раз за ночь, чисто по наитию, я просыпался и проверял, спит ли он. Если да, то засыпал дальше, иначе долго ворочался, пока не слышал рядом благостного посапывания, после чего можно было снова засыпать. Когда на идиота накатывал приступ и он снова принимался выть, я затыкал ему рот ладонью — пока не прекращался заглушенный вой.
Подэкспертные находились под круглосуточным наблюдением. Каждые 15–20 минут бесшумно отодвигался язычок, закрывавший волчок извне, и в нем появлялся чей-то внимательный глаз — мента? медсестры? или самого Господа Бога? Столь же бесшумно глаз исчезал — до следующего пришествия. Что после этого писалось в «журнал наблюдений», бывший местным аналогом Книги судеб, можно было только гадать.
Сутки за сутками проходили в «шкафу». Почему-то на беседы никто меня не вызывал, разговаривать со мной тоже никто не собирался.
Врач вызвал меня только однажды, на другой день после прибытия. За полчаса он довольно поверхностно меня допросил, ограничившись детством и школой. После этого я ожидал продолжения допроса и каждый день с утра к нему внутренне собирался и готовился. Однако проходили часы, наступал обед, дальше с каждым мигом ожидания слабели, пока не иссякали окончательно к ужину. В субботу — воскресенье нечего было ожидать, ничего не происходило вообще.
Так бессмысленно шли дни. Я было начал подозревать, что меня собираются отставить здесь еще на месяц, и упал духом. Однако точно на 28-й день после прибытия на экспертизу меня вызвали во врачебный кабинет.
Там сидели человек пять в белых халатах, был здесь и уже знакомый врач-психиатр. Он и задавал вопросы — хотя их было только два. Первый был чисто формальным: «Как вы себя чувствуете?» Второй — «У кого из психиатров вы обследовались в частном порядке?» Он застал меня врасплох, но тут в голове сразу выскочили все красные флажки — и я честно рассказал об обследовании Волошановича. При словах «Рабочая комиссия по расследованию злоупотреблений психиатрией в политических целях» члены комиссии дружно уткнулись в бумаги, как бы заранее исключая подозрения, что они слышали какие-либо крамольные слова.
На этом комиссия закончилась, оставив меня недоумевать, какое заключение можно вынести за пять минут подобной беседы. А уже через час меня отправили назад в СИЗО, в знакомую камеру № 76.
Ее население сильно изменилось. Увезли в лагерь Сизмина и следователя прокуратуры, сумасшедший отрядный тоже уехал в Самару. Не было и одного из следователей-насильников — его выпустили под подписку о невыезде. Его друг горько жаловался, что вышел не он. По его версии, подельника отправили на свободу только затем, чтобы надавить на жертву — чтобы она изменила показания и заявила, что никакого изнасилования не было, а «она сама». Как обычно в делах, где насильник — человек со связями, положением или деньгами, виноватой должна была оказаться потерпевшая.