Сноха

«Серьезно? — хочется закричать мне. — В Королевском банке Шотландии? Деньги? Мои?!»

Я гляжу на сумму, указанную в выписке банка. Жмурюсь и снова смотрю. Просто офигеть!

Вхожу в наследство, расписываясь в каких-то документах. И все пытаюсь вообразить, сколько налогов я заплачу, и сколько останется на счету. По всему выходит, что примерно треть.

«Тоже сумма приличная», — думаю я, забирая у нотариуса ключи.

Что я испытываю в этот самый момент? Радость? Эйфорию?

Нет, нисколечко. Если бы вот сейчас в соседнем кресле сидел Косогоров и что-нибудь недовольно бубнил, я бы померла от счастья. А так… Деловито забираю свой пакет документов, выслушиваю парочку замечаний нотариуса и, сунув ключи в сумку, устремляюсь на свежий воздух. Никаких эмоций. Все по-деловому спокойно и даже чуточку равнодушно.

На улицу я выхожу потрясенная до глубины души. Молчу, стараясь свыкнуться с мыслью, что я теперь богата. Знал бы Шевелев, когда гонялся за наследством Терезы, где находятся основные бабки. А то он так лихо отмахнулся от меня.

— Забирай себе всю шотландскую муть!

Я и не возражала.

«Дома вечером почитаю и переведу в рубли, — думаю я, подставляя лицо осеннему мягкому солнышку.

— Мама, мама, тебе ключи дали? Не прогнали? — радостно кричит Роберт и вместе с лающими Бимкой и Бертой бежит навстречу.

— А почему меня должны прогнать? — спрашиваю, наклоняясь к сыну. Целую его в висок.

— Так Нора сказала, — рапортует мой мальчик.

— Она пошутила, — улыбаюсь я. Но чувствую, как радость куда-то испаряется.

«Не вздумай поделиться новостями, — шепчет мне чуйка. И когда Нора, подхватив меня под руку, спрашивает «Все получилось?», я молча киваю. Был бы рядом Вадим, я бы визжала от радости и, прыгнув ему на шею, поджала бы ноги. Но Косогоров, видимо, забыл про меня. Даже смайлика не прислал на мое сообщение. Может, я и сглупила, удрав от него. Не поговорила спокойно, не объяснила свои страхи и беды. Просто сбежала, как бобик, поджав хвост. А с другой стороны, может, я себе и напридумывала великую любовь. Никто даже не спросил, как доехала. Где остановилась? Полное равнодушие.

— О чем задумалась? — спрашивает меня Юэнн. Осторожно берет за руку, словно боясь, что я рассыплюсь на части.

— Интересно, что нас ждет в том самом доме, — вздыхаю я, осторожно вытаскивая руку. Для меня еще не ушли в прошлое объятия Косогорова. Его хриплый голос и щетинистый подбородок, трущийся по моей щеке. Я еще ощущаю на своих губах его требовательные поцелуи. Чувствую, как захватчиком в мой рот врывается его язык. Помню и никогда не забуду его довольную улыбку, когда Вадим, нависая надо мной, вторгается внутрь. Острым стеклом по душе пока любое воспоминание. Нужно пережить каждое из них снова. Прочувствовать еще и еще. Поносить в сердце, понянчить в душе. Проститься и похоронить. Не забыть навсегда, а просто спрятать поглубже. И вспоминать в одиночестве за стаканом вискаря. Напиться в зюзю и позвонить Косогорову. А он спросонья и не поймет, кто его домогается.