Сноха

Я выныриваю из сна, будто из омута. Непонимающе смотрю в потолок, окрашенный в серые сумерки. И не сразу понимаю, что именно меня разбудило. А прочитав Ольгино сообщение, в исступлении швыряю телефон в стену. И сам себя матерю за невоздержанность. Падаю на колени, стараясь найти все куски рассыпавшегося айфона, гляжу на разбившийся экран и, сжав трубку в руках, понимаю, что снова облажался. Осколки впиваются в пальцы. Течет кровь. Но я ее словно не чувствую.

«Какой сегодня день? Дата какая, мать вашу? Внесу в календарь, обведу красным маркером и буду отмечать как день полной перезагрузки. Меня предали близкие, ушла любимая…Что осталось в жизни? Только друзья. Но и на них надежды мало. Наверняка еще какая-нибудь фигня выяснится. Если открылся ящик Пандоры, и из него полезла всякая нечисть, то и не остановишь, пока дно не покажется. Да и какой ящик, гребаный экибастуз? Какая, на фиг, Пандора? Это больше смахивает на засорившуюся канализацию, когда на пятом этаже бросили в унитаз тряпку, а говно поперло на первом. Систему нужно менять, — вспоминаю я старый анекдот. — Это и вас касается, Вадим Петрович», — вздыхаю глубокомысленно и неожиданно вспоминаю об Игоре.

— Ольга хоть жива, — говорю самому себе, промывая под струей воды окровавленные ладони. Тупо смотрю на розовую воду, стекающую с моих рук. Подставляю голову под кран. А потом быстро растираю мокрые волосы полотенцем. Легчает. Я хоть начинаю мыслить связно. Дать бы по башке Емельянову, что допустил Ольгин побег. С кем она ездила сегодня? Как смогла удрать от охраны?

Но это пустые вопросы. Сейчас главное, найти ее в этом сраном Эдинбурге. Обеспечить безопасность и круглосуточное наблюдение. Чтоб ни одна скотина не смогла пальцем дотронуться до моей женщины.

Тяжело вздыхая, я прислоняюсь головой к стене. Чувствую, как внутри пульсирует боль, разгоняя к едреной фене все мысли и чувства. Шагнув в спальню, падаю ничком на кровать, пытаюсь забыться и хоть как-то пережить этот проклятый день. И словно наяву вижу Ольгу. Чувствую, как она жмется ко мне, смеется и лезет целоваться. Вспоминаю, как стонала подо мной моя любимая всего несколько часов назад. Выкрикивала мое имя и выгибалась дугой.

- Какого фига ты удрала, Олюшка? — шепчу я еле слышно. — Ты же любишь меня, а я не могу жить без тебя. Не заставляй меня страдать, девочка. Я ни в чем не провинился перед тобой. Нет нужды выбирать, кто мне дороже, ты или Кирилл. Он — мой сын, а ты — моя жизнь, — молю я, точно зная, что все мои увещевания останутся без ответа. — Никуда ты не денешься от меня, малышка. Тебе просто негде спрятаться. Земной шар не такой уж большой. Поживи сама недельку, другую. Иногда влюбленным полезно расставаться. А я разберусь с делами и приеду за тобой. Ты даже соскучиться не успеешь».

Превозмогая накатывающую и ослепляющую боль, я стараюсь думать связно. Первым делом нужно оформить визу в эту идиотскую Шотландию. Пусть туристическую или для бизнес-целей. Надо найти кого-нибудь из коллег. Напроситься выступить с лекциями. Передать клинику в надежные руки. Может, тому же Ваське. И на всех парусах мчать за Ольгой. А иначе я просто помру, задохнусь от тлена, заполонившего все пространство вокруг меня, и сам превращусь в пепел.