Леди-горничная возвращается
- Автор: Волынская Илона, Кащеев Кирилл
- Серия: Леди-горничная #1
- Язык: русский
- Жанр: Авантюрный романс
Электронная книга - «Леди-горничная возвращается». Краткое содержание книги:
ДВУХТОМНИК
Так вот: грудь, на которой рыдают, это главная грудь! Можно сказать, альфа-грудь, как альфа у оборотней. Такая альфа-грудь моментально осознает свою ответственность — я теперь ее стая и обо мне надо заботиться.
— На-ка, выпей, полегчает! — из-под железной скамьи была аккуратно извлечена пузатая винная бутылка. — Пей и рассказывай! — и первым делом сама приложившись к горлышку, она сунула бутылку мне.
— Какое… хорошее вино. — сказала я, задумчиво принюхиваясь. Пахло гранатом, и цветами, разогретыми на солнце. Я поскребла обрывок сорванной с бутылки этикетки.
— Мир не без добрых людей, угостили вот! — Амелька отняла у меня бутылку раньше, чем я успела отхлебнуть, и сама от души приложилась. — А ты рассказывай, рассказывай…
— Что рассказывать? — я скуксилась. — Сами погнали, сами обратно позвали — видят боги, я ехать не хотела! — для убедительности я стукнула себя в грудь — это было признано существенным аргументом, дамы закивали, бутылка снова пошла по рукам. — Но брат же зовет, родная кровь! А они… всем-то я им нехороша: и работаю, и веду себя не так, и вообще! А звали зачем, если я им не такая? Я не навязывалась! Потом и вовсе — брата убиииилиии… — я взвыла — получилось лучше, чем в первый раз, потому что больше я не плакала. Всё. Мертвому — покой, живому — бой. — А жена его и говорит — ты убила! — взвизгнула я и с размаху ткнула пальцем в Амельку.
— Я? — она попыталась спрятаться за бутылкой.
— Да не ты — ты, а она! — бабища кивнула на меня.
— Она? — обалдело повторила Амелька и пьяно икнула.
— Та не она, а жена! От же ж дурна! — бабища отняла бутылку.
Амелька подумала-подумала и заключила:
— Гадина!
— Я? — возмутилась бабища и принялась медленно и грозно воздвигаться со скамьи.
— Да не ты! — Амелька вяло махнула в ее сторону. — А она! — бабища перевела грозный взгляд на меня, но Амелька уточнила. — Та, которая жена!
— Еще какая! — бабища плюхнулась обратно на скамью. — На что хочешь спорю — она мужика и прибила!
— Марита? — я похлопала глазами. — Зачем?
— А зачем бабы убивают — или за деньги, или из-за другой бабы. — авторитетно пояснила бабища.
Хм. Назвать барышню Тутс «другой бабой» у меня не поворачивался язык, но формально моя сокамерница права — другая баба имелась. А вот деньги…
— Так не получит она ничего без Тристана — у них же детей нет!
— А кто получит? — немедленно заинтересовалась бабища.
— Так… Я, наверное…
— Потому тут и сидишь! — ласково протянула бабища и пудовая ручища рухнула мне на плечо. — Эх, простота!
Я удержалась, чтоб не покачать головой. Убить Тристана, свалить убийство на меня — логично… для простолюдинов. А для нас — всего два человека могли держать алтарь, и один из них мертв. Не будет меня — Марита не получит вовсе ничего, ведь и фабрика, и виноградники подпитываются от алтаря. Да она даже дом продать не сможет: никто, ни простолюдин, ни аристократ не купит дом, где умер родовой алтарь! Марите это прекрасно известно. Так что завтра, когда первые эмоции схлынут, следует ожидать О’Тула с предложениями взять меня на поруки… или еще какой выдумкой, позволяющей ей меня контролировать. У нее не получится, но она попробует.
— А Баррака с ней в доле, тут к гадалке не ходи! — бабища продолжала демонстрировать недюжинный детективный талант.
— Чего это ко мне не ходить? — негодующе встряхнула крупными серьгами-кольцам еще одна «сиделица» — в пестрой юбке и крест-накрест завязанном на груди платке.
— Того что врешь ты всё, а чего не врешь, то и без тебя известно. — походя припечатала бабища.
— Баррака — он такой! — пьяно икнула Амелька. — Про меня знаешь, что сказал? Будто я у клиента кошелек украла!
— Так ты и украла! — выкрикнули с мужской половины камеры. — У меня! А я тебе в морду дал!
— Вот теперь вдвоем и сидим! — гавкнула в ответ рыжуха. — А все Баррака. Будто мы сами не разобрались бы? Разобрались, верно, касатик? — крикнула она пострадавшему клиенту. — Ну иди, я тебя за твои денежки хоть поцелую!
— Лучше б кошелек отдала. — проворчал тот, но к разделявшей камеру на две половины решетке прижался и вытянул губы трубочкой. И прогундосил. — Ну целуй, что ли, хоть медяк — да отработаешь!
— Медяк? За мой поцелуй — медяк? Да мой поцелуй золотого стоит! — рыжуха вцепилась в прутья и впилась губами в его губы как оголодавший вампир.
— Раз… Два… Три… — хором принялись считать обе камеры. Дамы сгрудились у рыжухи за спиной.
Я проехалась попой по скамье — подальше от этого праздника жизни… зато поближе к запримеченной мной цели. Тоже приникла к решетке и пристально уставилась на мужичка в лохмотьях, с волосами пегими, будто пыльными. И тихонько позвала: