Our golden years (СИ)

— А ты такой же предатель, как и Андромеда. И заслуживаешь той же участи, — синий свет, пробивающийся через окно, потускнел, словно кто-то выключил звезды.

— Серьезно? — Сириус скинул с себя руку слизеринца. — Зачем тогда помог? Зачем увязался за мной в парк? Зачем передал злоебучее зеркало?!

— Я думал, ты вернёшься! — С надрывом закричал Регулус. — У тебя было полгода. Ты всегда так поступал, поливал грязью наши ценности, тебя бы и на этот раз простили. Тебе нужно было лишь признать ошибку. А ты прошёл мимо меня на перроне и даже не взглянул!

— Рег…

— Хватит так меня называть! У тебя больше нет права! Я отдал зеркало твоей грязной шавке, чтобы избавиться от последней вещи, связывающей тебя с домом! — И тут Сириус сделал шаг на того, но резко остановился, будто наткнулся на что-то. — Убирайся отсюда, — совершенно неживой интонацией.

Римусу вообще не было видно, что там происходит, но он помнил этот сгустившийся воздух — такой же, как во время его столкновения со Снейпом. Инстинкты сработали вперед повергнутого в ступор сознания, толкая его защитить Сириуса, однако тот, заведя ладонь за спину, жестом указал ему не лезть.

— Несмотря ни на что, — еле различимым полушёпотом, — я всё ещё твой брат. — Внезапно отлетевший в сторону предмет ударился о перегородку, и Сириус буквально взревел, хватая Регулуса за грудки. — Не смей наставлять на меня палочку!

Эхо фразы с надломом в каждом слове осело только спустя несколько секунд. Осело вязким слоем безнадёжности. Римус переместился вдоль стены так, чтобы разглядеть хотя бы лицо Регулуса, и от того, что он на нём увидел, ему захотелось плюнуть на конспирацию и срочно увести Сириуса отсюда. Конечно, Блэк прибил бы его за вмешательство. Или снова отгородился бы во всём, касающемся семьи. Но если честно, наверное, Сириусу нужно было услышать это, чтобы двигаться дальше. Поэтому Римус закрыл глаза. Не будь руки заняты, он и уши бы закрыл. Вот только закрывай не закрывай, а от этого оглушающего шёпота скрыться было невозможно.

— Ты никто для меня.

Сириус пролетел мимо него так стремительно, что удивительно как мантию не сдуло, и проскочив в медленно закрывающийся проём, Римус вполне ожидал застать того уже маленькой точкой в конце коридора, однако Блэк застыл в паре метров от захлопнувшейся двери, склонив голову. Снова к нему спиной, сгорбленной, кажущейся необычайно хрупкой. Будто дотронешься, и он рассыплется. Римус стянул с себя невесомую ткань, перекинув её через руку, и сложил карту. Без понятия, что говорить в такой ситуации, чем поддержать. Наброски каких-либо слов разлетались и уносились прочь. Бесспорно, это было ужасно, и первые приходящие на ум утешения здесь неуместны.

— Мне нужно проветриться, — отрешенно произнес Блэк, не оборачиваясь, и Римус прислонился к стене, смотря на того, пока силуэт не растворился в черноте.

Пользы от него было не больше, чем от отправленного баиньки Барти Крауча, которого Римус, к слову, не припоминал мелькающим в окружении Регулуса. Они дружат? Тайно? Поэтому встречаются после отбоя в… а, собственно, где? Римус ничего не успел рассмотреть как следует. Голова просто гудела от вопросов без ответов. Но самым важным, естественно, был — как он может помочь Сириусу.

За все годы учебы Римус ни разу не становился свидетелем взаимодействия Блэков. Первые курсы после распределения Регулуса на Слизерин Сириус вёл себя на самом деле как настоящий засранец, полностью игнорируя существование брата и всецело отдавшись терроризированию школы — особенно подземелий — на пару с Джеймсом. По крайней мере, так было на территории Хогвартса. Теперь, благодаря полученным кусочкам информации об их детстве, картинка стала более ясной. Поступление Регулуса на зеленый факультет было для Сириуса под стать предательству.

На третьем курсе младший вконец оставил попытки здороваться с ним. И только на пятом, когда обстановка за пределами начала уже ощутимо накаляться, Римус стал замечать бросаемые другом взгляды на слизеринский стол. Очевидно же, после стольких лет показного безразличия вряд ли у них мог выйти адекватный диалог, но Сириус и сам это должен был прекрасно понимать. Возможно, не будь он с самого начала столь принципиален в своём отношении к межфакультетской вражде, всё повернулось бы иначе. Но об этом можно рассуждать сколько угодно, а факт остаётся фактом. Пропасть между ними слишком велика. И оба выросли чересчур гордыми, чтобы уступить и начать строить мост первым. Даже только что развернувшаяся сцена, хоть и происходила в одной комнате, больше напоминала крики по разные стороны обрыва.

Вопи во всю глотку — толку ноль. Человек тебя просто не способен услышать.

А когда не можешь докричаться, от бессилия начинаешь кидаться всем что под руку попадётся. В данном случае, самыми болезненными словами, и при всём желании их не забрать назад, не забыть. У Римуса самого они до сих пор стояли в ушах.

Ты никто для меня.

Сириус ведь боялся именно этих слов, которые отныне будут его преследовать каждый раз при появлении Регулуса в поле зрения и не только. Перед сном, после пробуждения, перед зеркалом. Наверное, у всех имеются подобные навязчивые попутчики. И как избавиться от них… у Римуса не было совета, он и собственных разогнать не мог.