Our golden years (СИ)

— Погаси палочку, — зашипел Сириус. Римус сделал взмах, произнеся про себя заклинание, и лицо Блэка, находящееся в дюйме от него, исчезло, — тихо.

Римус отрывисто кивнул, и тот убрал руку, но не отошёл. В их тесном укрытии, в принципе, дистанция в дюйм уже являлась роскошью, а непроглядная темнота обостряла ощущения похлеще того же полнолуния. Хоть Сириус и не касался его. Римус старался не думать об интимности положения, не уступающего тому, что было от силы пятью минутами ранее, но от скользящего по губам аромата начинал мерно уплывать, как бы ни грёб к берегу трезвости и здравомыслия. Вряд ли же Сириусу взбрела идея сменить обстановку спальни на рисковую темень коридора. Они здесь по другому поводу.

Ещё бы знать по какому.

— Сириус, что… — тут же осёкся он, услышав прокатившийся за гобеленом свист.

Они оба замерли. Через семьдесят учащенных ударов сердца источник свиста прошаркал мимо них, и узнаваемая мелодия известной рок-баллады пошла на убыль, пока единственными звуками снова не стали два сбитых дыхания.

Сириус зажег палочку и выбрался наружу, шурша картой и сосредоточенно что-то выискивая.

— Не отставай, — приказал тот, двинувшись вперёд.

— Ты можешь хоть немного объяснить, куда мы идем? — Поравнялся с ним Римус, но от увиденного на освещенном профиле Блэка ему стало не по себе.

— Сюда, — резко остановился Сириус перед неизвестной Римусу дверью. Кажется, чуть дальше располагался кабинет Слизнорта, в котором проходил чудесный рождественский приём. — Так, слушай, — всучил ему Блэк впопыхах сложенный пергамент, — я всю неделю караулил, когда он останется один или хотя бы вдвоём с кем-нибудь вне гостиной.

— Он? — Не поспевал Римус за кратким экскурсом, и Сириус одарил его таким вымученным взглядом, который появлялся, только когда дело касалось одного человека, — Регу…

— Да, — перебил тот, — сейчас он с этим визенгамотским сынком. Прости, другой возможности ждать нельзя.

— Конечно, но… — тупо поморгал он, смотря на карту и переливающуюся ткань, — что мне делать?

— Ничего, спрячься и следи, чтобы никто не вошёл. Лунатик, — сжал тот его локоть, — не вмешивайся. Только… только в том случае, если я перейду черту.

— И где она? — Шёпотом, облачаясь в мантию так, что осталась одна голова. — Черта?

Сириус потушил свет, и Римус уже смирился с переходом его вопроса в ранг риторических, но за тяжелым выдохом последовал не менее тяжелый обреченный голос.

— Спроси что-нибудь попроще.

И вот теперь ему стало по-настоящему не по себе, но у него не было времени на осмысление. В считанные миллисекунды Римус накинул на себя мантию-невидимку, перехватывая карту, и Блэк уверенно толкнул дверь, выставляя вперед палочку.

— Пирисимо!

Вспышка заклинания нацелено прилетела точно в голову парня, и тот, даже не пискнув, рухнул лбом на накрытый полотном квадратный столик.

Еле подавив порыв подбежать к когтевранцу и проверить, не сильно ли Крауч приложился, Римус прижался к стене и затаился, переводя взгляд с отрубившегося пятикурсника на стоящего возле того же стола Регулуса. На худом лице не дрогнула ни одна черточка, однако глаза, направленные на старшего брата, полыхали ледяной ненавистью. Сириус убрал палочку за пояс.

— Ты что себе позволяешь? — Процедил слизеринец.

— Всего лишь отправил баиньки. Как и положено, после отбоя, — хмыкнул Сириус. Он был повернут спиной к Римусу, но судя по фальшиво беззаботному тону, сказал это с фальшивой улыбкой. — Смотрю, Рег, — губа младшего брезгливо дернулась, — с выбором дружков у тебя всё ещё запущеннее, чем я думал.

— Сначала свой проанализируй. Сири. Чем обязан такой чести? Извини, ковровую дорожку не постелил. Не ждал, знаешь ли.

— Ничего страшного, в другой раз вышлю уведомление, — вроде бы усмехнулся Сириус и вальяжной походкой подошел к столу с другой стороны.

Теперь оба Блэка нависали над пускающим слюни когтевранцем. Едва ли можно было сейчас уловить в них кровное родство. Сириус — в своей развязно-незаправленной белой рубашке, выше практически на голову, магловских джинсах — словно олицетворял свободу, своевольный нрав, импульсивность. Регулус же полная противоположность. Безупречно сидящая черная рубашка, застегнутая на все мерцающие черным серебром пуговицы, отглаженные брюки, сдержанность, хладнокровие, отчуждение. Слишком подчеркнутый контраст, не сулящий ничего хорошего. Мерлин… Римус надеялся, Сириус понимал, что делал.

— Хватит, Рег, — ушла из голоса вся напускная доброжелательность. — Чем обязан? Ни одной мыслишки, почему я здесь?

— А мне почем знать, что у тебя в голове.

— Да, тут мы на равных. Разница в том, что я хотел бы знать, что творится в твоей, — опёрся Сириус на стол. Регулус не шелохнулся, только ещё выше задрал подбородок. — Скажи, ничего за последнее время не заставило тебя пересмотреть приоритеты? Или тебя не посвящают в подробности плана по зачистке мира от недостойных осквернителей крови?

— И как это понимать? — Безэмоционально, ровно, но в прищурившихся глазах мелькнуло нечто похожее на смесь искреннего недоумения и интереса.