Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

— Да, монсеньор каждое утро заходит и спрашивает, как я тут. Это круто. Мне тащат любую еду, какую я захочу. А вчера мы сидели у Гаэтано и смотрели крутой сериал про космическую станцию. Но мне всё равно не по себе.

— А ты говорил об этом с монсеньором?

— Знаешь, так получилось, что я много о чём с ним говорил. Но об этом — не смог. Слов не подобрал.

— А о чём смог?

— Помнишь, наверное, из-за чего ты на меня разозлилась. Я думал, уже и вообще разговаривать не станешь никогда.

— Я так и собиралась. Если бы не вся эта история — и не подумала бы к тебе идти.

— Знаешь, я сначала пошёл к отцу Варфоломею. Решил, что хуже него мне никто по башке не даст. И пусть уж сразу.

— И как? Сильно дал? — рассмеялась Кьяра, она очень живо представила сцену.

— Прилично, — кивнул Октавио. — Но в итоге он сказал, как ты — чтоб я поговорил с монсеньором.

— И ты поговорил? — Кьяра искренне восхитилась.

— Да. Я признался ему, что сделал, ну и объяснил, что хотел и почему это мне не помогло. И спросил, что мне делать, как он думает. Я думал, он разозлится или будет смеяться. Но он не сделал ни того, ни другого. Он спросил, правда ли мне так нужна девушка, что я готов то совершать подвиги, то делать всякие глупости. Я сказал, что — правда. Тогда он опять спросил — а много ли я знаю о ней? Может быть, я рассмотрю её получше, и она мне вообще окажется неинтересна? Что она любит? Во что играет? С кем и о чём общается? Смотрит ли кино, и какое? Слушает ли музыку? Что делает в интернете? На что вообще обращает внимание — на звук, на текст, на цвет, на движение, чем можно её привлечь? Пришлось признаться, что знаю я как раз очень мало. А что у неё в душе — не знаю вовсе. Просто мне нравится, какая она, какой у неё голос, и как она движется, и танцевать с ней — тоже нравится. И я очень хочу, чтобы она улыбалась. Хорошо бы улыбалась мне, конечно, но и просто так тоже сойдёт. Он сказал — это уже полдела, а дальше — приступай к осаде. И что с этой девушкой мне понадобится море терпения, и если у меня его нет, то ничего не получится, потому что торопиться с ней ни в коем случае нельзя. Ну и ещё кое-что.

— Если он даже про терпение понимает, то он ещё круче, чем я про него думала. Там и правда так — она ж реально от каждого прикосновения дрожит, как овечий хвостик, и это уже рефлекс. Наверное, монсеньор по танцам это понял.

— В общем, он меня обнадёжил.

— Знаешь, если ты такие вещи смог обсудить, то вопрос удовольствия от работы тем более обсуди. Уж наверное у монсеньора есть ответ на такой вопрос.

— Так, что тут у нас? Октавио, ты опять вертелся и сбил все электроды? — это медсестра Виктория пришла отключать больного от аппарата.

— Нет, он лежал смирно, — улыбнулась Кьяра. — Ладно, я пошла. Прислать тебе что-нибудь?

— У меня всё есть, не поверишь.

— Человек, у которого есть всё, должен быть счастлив. Займись! — она помахала ему рукой и отправилась дальше.

Дома оказалось пусто — Франческа успела куда-то уйти, а Джованнина исчезла ещё вчера, когда закончились посиделки, и пока не вернулась. Значит, можно включить музыку погромче и сесть делать задание, которое нужно к понедельнику, а ближе к обеду ехать в больницу матушки донны Доменики, которая тоже донна Доменика.