Синяя лилия, лилия Блу [litres с оптимизированной обложкой]
- Автор: Стивотер Мэгги
- Серия: Вороновый круг #3
- Язык: русский
- Год: 2 редакция (1)
- ISBN: 978-5-04-157152-8
- Переводчик: Валентина Сергеевна Сергеева
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Синяя лилия, лилия Блу [litres с оптимизированной обложкой]». Краткое содержание книги:
Роман «Воронята» – это:
Лучшая книга года по версии «Publishers Weekly»
Лучшая книга года по версии «New York Times»
Лучшая книга года по версии «Kirkus Reviews»
«– Ты хочешь сказать, что ты – зеркало?
– Самого темно-синего оттенка. Зеркала! Вот что мы делаем, говорю тебе.
Они по-прежнему были материальны, но Блу не отражалась ни в одном из зеркал».
Блу Сарджент умела искать. После исчезновения матери девушка решила отправиться на ее поиски – под землю. Теперь, когда в жизни Блу появились настоящие друзья, опасность больше не имела значения. Воронята не оставили бы девушку даже в самой непроглядной тьме глубочайшей из пещер. И Ронан, сновидец, и Адам, ставший частью Кабесуотера, сделали бы все, чтобы спасти Блу, если понадобится. Сновидения становятся реальностью, предания сбываются, а Блу встречается со своим прошлым, которое тесно переплелось с древними легендами.
Rex Corvus, parate Regis Corvi.
«Король Воронов, дорогу Королю Воронов».
Птицы устремились к выходу из пещеры. Перья посыпались дождем. У Блу чуть не разорвалось сердце от того, каким огромным было это мгновение – и никакое другое.
Потом настала тишина – во всяком случае, достаточная, чтобы расслышать стук собственного колотящегося сердца. В грязи рядом с Адамом трепетали перья.
– Держите крепче, – сказал Ганси. – Я вылезаю.
2
Адаму Пэрришу было одиноко.
Для одиночества нет хорошего антонима. Можно сказать – «общение» или «радость». Но сам факт, что оба эти слова – общение и радость – обозначают вещи, не связанные друг с другом, доказывает: одиночеству нельзя дать точное определение. Оно не равно ни уединению, ни заброшенности, ни затворничеству, хотя может содержать в себе то, другое и третье.
Одиночество – это такое состояние, когда ты отделен от остальных. Когда ты другой. Отъ-единенный.
Адам не всегда был один, но всегда был одинок. Даже в компании он постепенно оттачивал умение держаться особняком, что было не так уж сложно: друзья ему в этом не мешали. Адам знал, что отличается от других, с тех самых пор, как летом тесно связал себя с силовой линией. Он оставался собой, но стал сильнее. И сделался менее человеком.
На их месте Адам бы тоже молча наблюдал, как он отстраняется.
Так было лучше. Он уже очень давно ни с кем не ссорился. Давно не злился.
И теперь, на следующий день после экспедиции в пещеру воронов, Адам ехал на своей маленькой убогой машине прочь от Генриетты, по делам Кабесуотера. Сквозь подошвы ботинок он ощущал медленное биение силовой линии. Если он переставал на ней сосредотачиваться, с линией бессознательно синхронизировалось его сердце. Было нечто приятное и тревожное в том, как она теперь вилась в нем; Адам уже не мог точно сказать, была ли силовая линия просто его могущественным другом – или она стала им.
Он подозрительно взглянул на манометр и подумал: хватит на обратную дорогу, если не придется заезжать слишком далеко в осенние горы. Он еще толком не знал, что ему предстоит сделать. Нужды Кабесуотера являлись Адаму во время бессонных ночей и мучительных дней, медленно становясь зримыми, как нечто всплывающее на поверхность озера. Нынешнее ощущение – неотвязное чувство неполноты – еще не вполне прояснилось, однако скоро должны были начаться уроки, и Адам надеялся со всем разобраться до наступления учебного года. Тем утром он выстелил раковину в ванной фольгой, налил в нее воды и попытался для уточнения заглянуть в будущее. Но ему удалось лишь приблизительно определить место.
«Увижу остальное, когда подберусь ближе. Возможно».
Впрочем, вместо этого, подъехав ближе, Адам упорно начал вспоминать голос Ганси накануне в пещере. Звучавшую в нем дрожь. Страх – такой искренний, что Ганси не мог заставить себя вылезти из расселины, хотя физически ему ничто не препятствовало.
Адам и не знал, что Ричард Ганси Третий способен трусить.
Он вспомнил, как сидел, скорчившись, на полу в кухне, в родительском трейлере, и убеждал себя последовать столь часто повторяемому совету Ганси. Уехать. «Просто положи в машину то, что тебе нужно, Адам».
Но он остался висеть в пропасти отцовского гнева. Он тоже трусил.
Адам подумал, что в свете этого нового знания нужно переосмыслить все прежние разговоры с Ганси.
Когда впереди показался въезд в национальный парк Шенандоа, его мысли резко переключились на Кабесуотер. Адам никогда не бывал в этом парке, но, проведя всю жизнь в Генриетте, знал, что он тянется вдоль Голубого хребта, со сверхъестественной точностью следуя маршруту силовой линии. Три полосы шоссе вели к трем приземистым коричневым будочкам. Перед ними стояла небольшая очередь машин.
Взгляд Адама упал на доску, где была указана плата за въезд. Он и не знал, что за это надо платить. Пятнадцать долларов.
Хотя он не мог в точности указать место, куда его гнал Кабесуотер, но не сомневался, что оно находится по ту сторону будочек. Никакого другого способа попасть в парк не было.
Но также Адам знал и содержимое собственных карманов, и пятнадцати долларов там не набралось бы.
«Приеду в следующий раз».
Адаму так надоело откладывать на следующий раз, придумывать другой способ, выгадывать подешевле, ждать, когда Ганси ему поможет. По идее он должен был сделать это сам; именно его способности – магические способности – содержались в силовой линии.