Curriculum vitae
- Автор: Васильев Сергей Викторович
- Серия: Распутин наш! #1
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Curriculum vitae». Краткое содержание книги:
—Привыкай, Айболит, — приобнял его за плечи разведчик, — это как ампутация. Обратно ничего не отрастет. Надо научиться как-то с этим жить…
—Я постараюсь, — почти прошептал Григорий и добавил, помолчав, — товарищ лейтенант, я знаю, что у вас снайпер на дембель уходит… Разрешите попробовать!
Историческая справка: Холерная эпопея в Джелалабаде и борьба с ней описана со слов непосредственного участника событий — лейтенанта медроты 66й бригады Александра Добриянца и с его разрешения.
Глава 3. Дембель 1987
Москва-Ленинград
В Москву Григорий прилетел вместе с Матиасом Рустом, в тот же день, когда 19-летний пилот-любитель из ФРГ посадил самолёт на Красной площади, преодолев все рубежи советской ПВО. Ну как преодолел… ПВОшники вели “херра туриста” от самой границы и предлагали “приземлить” неоднократно, но каждый раз из кремлевской заоблачной выси звучало категорическое “не стрелять!” и армия подчинилась. Много позже Григорий узнал, что незадолго до полета озорного немца, министр обороны СССР докладывал лично Михаилу Горбачеву о том, как организована и как работает система противовоздушной обороны советского государства. Выходя от генсека, Соколов оставил у него документы, включая секретные карты. Но на следующий день, когда попытался документы вернуть назад, Горбачев сказал, что не помнит, где они находятся. Вовремя прилетел в СССР чертик из бутылки Матиас Руст. Если бы не он, спешно уволенные Горбачевым триста офицеров-фронтовиков во главе с маршалом Соколовым остались бы на своих местах, и кто знает, может быть ГКЧП 1991 года не стал бы таким игрушечным и несерьезным.
28 мая 1987 года демобилизованный Григорий Распутин был озабочен совершенно другими проблемами — как в день пограничника не натолкнуться на усиленные патрули и не провести лишнее время в комендатуре, поясняя происхождение своей не совсем уставной формы и содержания дембельского дипломата, не соответствующего ассортименту Военторга.
О том, что Распутин вернулся “из-за речки”, можно было догадаться лишь по непривычному для весенней Москвы загару. Девственно чистый китель санинструктора с сиротливым значком об окончании медучилища, где не было даже самой расхожей медали “ЗБЗ”, никак не выдавал в нем участника боевых действий. Так бывало нередко, а в его случае — даже закономерно. Числился в санчасти, дневал и ночевал в разведке. Оказавшись между двумя ведомствами, был успешно забыт обоими.
В этот момент награды его не заботили вовсе. В твердой папке среди других документов лежало направление в мединститут, конспекты, а в голове — всё, чему успела научить Наташа и ее желание видеть его студентом медвуза, превратившееся в завещание, обязательное к исполнению.
Решение о поступлении именно в военно-медицинскую академию пришло само, случайно. Вернувшись из Афгана, Распутин почувствовал себя Робинзоном на необитаемом острове. У человека, участвовавшего в военных действиях, меняется психика. Когда совсем ещё мальчишки, обожжённые войной, посмотревшие в лицо смерти, возвращаются в мирную жизнь, они не понимают, где оказались, потому что привыкли к фронтовому братству, ко взаимопомощи, участию друг в друге. И вдруг остаются один на один со всеми своими проблемами и переживаниями в мире, неожиданно ставшем чужим, где их никто не понимает и не принимает. Общаться с бывшими однокашниками становилось неинтересно. Жизненный опыт, шкала ценностей и приоритетов уже не совпадали. В результате окружающее казалось непонятным и враждебным.
Распутин не был исключением, поэтому принял решение поступать именно в военно-медицинское высшее учебное заведение. В армии всё проще и понятней, чем “на гражданке”, где уже начиналась кооперативно-перестроечная суета, а воззвания к строительству коммунизма перемежались с призывами обогащаться.
На собеседование в приёмную комиссию его вызвали, когда коридоры почти опустели. Только в углу около фикуса возилась дородная мамаша со своей упитанной дочкой и еще два запоздалых “путника” фланировали по фойе, увлеченные беседой. В аудитории за сдвинутыми вместе столами сидело пять человек, трое из них — в военной форме.
Председатель — крепкий, как боровичок, генерал-майор, с непокорными по-мальчишески, хоть и седыми вихрами, брежневскими бровями над близоруко прищуренными глазами в ореоле разлетающихся к вискам морщинок и тяжелым нубийским носом, задал несколько формальных вопросов про образование, место жительства и уткнулся в личное дело Распутина, полностью выпав из диалога. Остальные заседатели, удивленные необычным поведением “вожака”, начали, страшно косясь и изгибаясь, заглядывать в папку, лежащую перед председателем. Генерал, слюнявя пальцы и перекладывая страницы, качал головой, периодически вскидывал глаза на Распутина, произносил “да-а-а”, протягивая букву “а”, и опять зарывался носом в казенные фразы кадровиков военкомата и гришиного полка.