Цветы Тирке

– Да, застряли мы в этом комсомольском раю некисло. Джон, когда уже нас Америка освободит?

– Билли, ты мне зубы Америкой не заговаривай. Начал про баб, а потом съезжаешь. Пошёл бы сам и поискал, с кем замутить.

Эти бармалеи из леса были похуже интернатовских учителей. Нужно было уходить прочь от них в настоящую чащобу. Мы с Саней развернулись и тихо пошли по склону вверх.

– Саша, погоди, а Машка где?

– Вона ж з нами спускалася, а потім зникла.

– Может, она в туалет отошла?

Мы вернулись на вершину холма, но там было пусто. Постояв немного, решили снова пойти туда, где стояли, и ждать Машу. Бармалеев на поляне не было, но из-за наспех сколоченного деревянного сарая слышались возня и ругань. Я заглянул за доски и оторопел: за сараем, у дерева, стоял Билл и держал нашу Машу за горло, прижимая её к сосне, а другой рукой рвал на ней шортики. У сарая стояла открытая железная банка с вонючей зелёной краской, и мой план родился в голове за доли секунды: я схватил банку, подбежал к Биллу и вылил краску ему на голову, а потом долбанул банкой по затылку. Саша тут же ударил бармалея камнем и замахнулся ещё, но тот почему-то быстро обмяк и начал валиться на бок. Я схватил Машу за руку, и мы побежали. Остановились уже глубоко в лесу, тяжело дыша.

– Костик, он мои шорты порвал. И рюкзак там остался, на поляне.

– Я сейчас тебе свои спортивки дам. Ничего, одежды нам хватит, не замёрзнем. Скажи, а куда ты ушла, когда мы тебя потеряли?

– Там бабочка была, очень красивая. Эти дураки так гадко ругались, что я решила пойти за бабочкой и не заметила, как обошла холм кругом.