Популярные очерки о российских императорах

Сев на трон, Екатерина практически не занималась государственными делами. Возможно, впервые в своей жизни она была абсолютно свободна, оказавшись при этом на вершине власти и богатства. Более того, ей было всего чуть больше сорока! По-прежнему обаятельная и жизнерадостная, Екатерина не обладала ни способностями, ни желанием управлять огромной империей и все свое время проводила в празднествах, пирах и прочих развлечениях. Впрочем, иногда, устав от вина, танцев и торжественных выездов, она спускалась в поварню и, как записано в дворцовом журнале, «стряпали на кухне сами». Реальная власть в стране перешла к Меншикову, имевшему огромное влияние на императрицу и получившему полный контроль над политикой и финансами. Однако, не сдерживаемый более твердой рукой Петра и будучи по натуре человеком тщеславным, корыстолюбивым и при этом далеко не всегда корректным в общении, светлейший князь довольно быстро настроил против себя даже бывших своих соратников. В стане сторонников Екатерины возникла угроза раскола. Выход был найден графом П. А. Толстым, предложившим создать при императрице высший коллегиальный орган государственной власти. Так, указом от 8 февраля 1726 г. был учрежден Верховный тайный совет, который осуществлял надзор «над всеми коллегиями и прочими учреждениями». Более того, предписывалось «никаким указам прежде не выходить, пока они в Тайном совете совершенно не состоялись»[19]. Этим умалялось значение созданного Петром Сената, который теперь лишался титулования «правительствующий» и стал называться просто «высокий». Формальным председателем совета стала сама императрица, однако главную роль в новом органе власти играл все тот же Меншиков, без помощи которого Екатерина просто не могла обойтись: вся разница заключалась лишь в том, что отныне Александр Данилович был вынужден несколько больше считаться с интересами других «верховников».

Придя к власти, Екатерина и ее сторонники столкнулись с массой острейших государственных проблем, многие из которых достались им «в наследство» от Петра. Уже спустя три дня после смерти императора генерал-прокурор П. И. Ягужинский подал государыне записку о положении дел в стране, в которой он говорил о чрезмерном бремени подушной подати, указывал на недопустимо большой объем военных расходов и предлагал внести изменения в принципы организации армии. Затем последовала коллективная записка Меншикова, Остермана и Макарова, в которой авторы делали неутешительный вывод о том, что «едва ли не все те дела, как духовные, так и светские, в худом порядке находятся и скорейшего поправления требуют»[20]. Конечно, в немалой степени подобная оценка петровских реформ являлась политической спекуляцией на настроениях огромного количества людей, недовольных суровым правлением Петра и его преобразованиями. Кроме того, она служила своего рода оправданием для императрицы и ее кабинета, попросту не способного продолжать столь масштабные государственные начинания. И все же нельзя не признать, что в целом данная оценка соответствовала реалиям жизни: реформы Петра потребовали поистине титанического напряжения сил всей страны, но не принесли быстрых ощутимых улучшений, а потому ни элита, ни простой народ не были готовы к их продолжению. Понимая все это, «верховники» резко снизили темпы многих начатых Петром государственных преобразований, а от некоторых из них отказались вообще. Впрочем, ряд отдельных неоконченных императором начинаний все же получил свое логическое завершение. Так, в феврале 1725 г. капитан-командор Витус Беринг отправился в запланированную государем Первую Камчатскую экспедицию, в мае был утвержден задуманный Петром орден Св. Александра Невского, а в декабре того же года начала свою работу созданная императором и утвержденная уже Екатериной Академия наук. Однако в наиболее важных социальных сферах, таких, как налогообложение, местное управление, суд, наметился возврат к допетровскому положению дел. В частности, сделав выводы из доклада Ягужинского, Екатерина своим указом от 5 февраля 1725 г. уменьшила 74-копеечную подушную подать с крестьян на четыре копейки, хотя и после этого недоимки в казну составляли 30 % от общей суммы налога, что было связано не только с его обременительностью, но и с массовым казнокрадством чиновников. Никакие насильственные меры не помогали, и правительству не оставалось ничего другого, кроме как «великодушно прощать» недоимки, которые, в свою очередь, породили другую, не менее острую проблему — нехватку средств на содержание армии и бюрократического аппарата. Члены Верховного тайного совета попытались найти выход в размещении войск по городам с недорогим продовольствием и лесными угодьями вокруг, а также в сокращении численности коллежских чиновников, что несколько снизило остроту проблемы, но отнюдь не решило ее.