Эльф из Преисподней

Так я и валялся, ни о чём не думая, пока меня не накрыла тень. Я недовольно пошевелился, и тень подала голос:

— Ты в курсе, что скоро обед? Хотя нет, откуда тебе-то знать.

Рядом со мной плюхнулась Лютиэна, с наслаждением вытянула ступни к воде.

— Меня послали разыскать тебя, потому что ты, о чудо, выбрался из своего кабинета. Мама с папой надеются, что ты согласишься поесть с нами. Явление отшельника из пещеры — масштабное событие!

Я что-то неразборчиво проворчал. Может быть, у сестрицы найдутся магические инструменты, чтобы излечить меня?

— Что ты тут забыл, собственно?

— Убиваю время.

— Напрасно, — серьёзно сказала Лютиэна, — Время может обидеться и оставить тебя.

— Вот и славно, — ответил я, — лёгкий способ обрести бессмертие.

— Скорее, безвременье. Мгновение, растянутое на вечность. Один волшебник, по слухам, как-то добился чего-то похожего. В тот миг он пил чай вместе со странной компанией. В течение следующих столетий он рассказывал всем посетителям, как его тошнит от чаепитий.

— И чем всё кончилось?

— К нему перестали приходить, — сказала Лютиэна, — Он всех достал нытьём про чай.

Безвременье. Одна секунда, что никак не отличима от следующей. Идеальное описание Эфирия, где постоянна лишь одна сущность — непостоянство. И в этом своём непостоянстве Эфирий бывает удивительно утомителен. Недаром же демоны так любят смертный план. А вот смертные к нам в гости не заглядывают совсем.

Устав от праздных размышлений, я положил ладонь на колено Лютиэны и прошёлся пальцами по её бедру. Едва ощутимые прикосновения, но как ни крути, я лапал свою сестру — уж это-то должно выжать из неё вкусные эмоции.

От Лютиэны ко мне донеслось удивление, приправленное насмешкой, но главное было не оно. От сестры исходили тёплые, светлые эмоции, которые я не стал идентифицировать — от одного их наличия меня затошнило. Такую дрянь ни один уважающий себя демон не отважится поглотить. Я отдёрнул ментальный щуп и убрал руку, на что Лютиэна покачала головой.

— Мне опять пришло приглашение навестить замок от’Танов. Наследник точно положил на меня глаз. У него хороший вкус, — сказала она, излучая чистое ехидство. Я обвёл её глазами и признал:

— Действительно хороший.

После поцелуя дриады я начал ориентироваться в физической красоте смертных куда лучше. Вернее, ко мне вернулись воспоминания, на что смотреть. Большую часть, правда, пришлось выбросить за борт. Всё же вкусы у разных поколений разных видов смертных сильно отличаются друг от друга.

— Может, мне наконец согласиться… Хотя бы на шалости.

Я заморгал. К тому, что дразнить будут меня, я не был готов. Что ж, она сама нарывается. Я в своём праве наброситься на неё. Пусть жалеет о глупых инцестуальных предрассудках и всём таком!