Эльф из Преисподней

— Что-то в голову дало, — сказал я, — мысли смешались. Немудрено, я едва не задохнулся… Напомни, где моя комната?

— Следующая дверь от кабинета. А кабинет здесь, — добавила она, для верности притопнув каблучком. На её лицо вновь набежала тень сомнения, — Говорите, временное помрачнение рассудка? Пожалуй, правдоподобно. Ваши занятия… и не до того могут довести. Но…

Она не закончила. Я направился к выходу, однако служанка окликнула меня.

— Где вы научились целоваться, мастер?

— Сплошное наитие, — запрокинув голову, сказал я.

— Вот как…

Я уже держался за дверную ручку, когда девушка вновь подала голос.

— А где же благодарность?

Я недоумённо моргнул и развернулся к ней.

— За что?

— За поцелуй! Можно без цветастых речей, хватит и простого спасибо.

Теперь она стояла, подбоченившись и вскинув подбородок, и в её антрацитовых глазах бурлил вызов.

Да что это с ней? Все дриады в этом месте такие или только эта? Требовать что-то от своего господина…

Наказывали ли тут нерадивых слуг плетями? Лишали жалованья? Убивали за непокорность? Откровенно говоря, искорка раздражения, зародившаяся в груди, требовала последнего.

Но я же милостивый демон.

Просто не любил говорить спасибо.

Да и какой демон в здравом уме станет благодарить за что-то, что он, по существу, взял силой?

Молчание накалялось. Губы безымянной дриады, мягкие, тёплые, вкусные губы, сомкнулись в требовательном ожидании. Её окружал тонкий ореол злости, но основной эмоцией была решимость — готовность к чему? Этого я не понимал.

На миг мне показалось, что она набросится на меня, если я не поблагодарю её.

Я бы справился с ней, но так не вовремя вспомнился Карниван… если он помчался за мной и оказался неподалёку, то ощутит, как ткань пространства меняется под действием воли. А иных способов перебить обитателей этого местечка я пока не видел.

К тому же зачем мне убивать кого бы то ни было? Дриада не нанесла урона моей гордости. Я вышел из нашей встречи обогатившимся, а значит, мог позволить себе снисходительность. И вообще, пора бы завязывать с мыслями об убийствах. Я же хотел влиться в общество. Я даже собирался одеться. Чего стоит простая благодарность?

Слово встало в горле тугим комом, и стоило больших усилий протолкнуть его наружу.

— Спасибо.

Напряжение покинуло служанку, и она улыбнулась — улыбка шла ей лучше хмурой физиономии.

— Вот и отлично!

Пока она не придумала ещё какой-нибудь глупости, я выскочил из комнаты. Само собой, сохраняя непоколебимый и благородный вид.

Моя личная комната хранила отпечаток необжитости. Одинокий шкаф, узкая кровать (и как парень помещался в ней со служанками?) да полупустой комод — вот и всё убранство. Голые стены удручали. От двери к постели на полу была прочерчена дорожка в пыли. Атананиэль-младший (прозвище временное) редко утруждал себя призывом слуг для уборки.