Как по книге [ЛП]

В настоящее время издатель Чейзена, «Фаррар, Штраус и Гирокс», не планирует снимать «Подземный город» с полок. Роман был значительным хитом в прессе, было продано почти миллионное количество копий с тех пор, как он был удостоен Букеровской премии в 2015 году. Так же, роман был выпущен в мягкой обложке в январе этого года.

Между тем, некоторые задаются вопросом, почему людям потребовалось так много времени, чтобы поднять вопрос о плагиате Чейзена.

У романиста Даффи есть пара теорий.

— Прежде всего, я думаю, что многие люди начали читать роман, но не очень далеко продвинулись, — сказала она. — А еще есть невероятный уровень доверия читателей к авторам. Даже если они замечают подозрительные пассажи, они склонны давать автору кредит доверия.

У правоведа Маккензи есть еще одна гипотеза.

— Я думаю, что многие люди считают, что плагиат — это не такая уж большая проблема, — говорит она. — Посмотрите на всех этих студентов, которые копируют и вставляют из Википедии. Они думают, что никому не вредят.

Она качает головой.

— Я писатель, — говорит она. — Все, что у меня есть — это мои слова. Если Ричард Чейзен украдет их у меня, он заберет самое важное, что я имею.

У меня было такое чувство, будто из меня вышибли дух. Рик — плагиатор? Мой разум не мог этого постичь. Для меня не было ничего более священного, чем писательство. Это было то, что я изучала, над чем трудилась, что почитала. Претендовать на труд другого человека, и использовать, как свой собственный, было немыслимо. Это был главный грех для писателя.

Я до сих пор помню, как впервые столкнулась с плагиатом, и как глубоко он меня оскорбил. Я училась в третьем классе, учительница подняла книжный отчет и объявила, что тот, кто его написал, забыл вписать свое имя. Крис Мэннинг вскочил, чтобы взять его, и учитель попросил его прочитать его вслух классу. Слушая, как он, спотыкаясь, перебирает описания различных видов пингвинов, я ощутила внезапный тошнотворный толчок узнавания.

— Это мой отчет, — выпалила я, вскакивая с места.

Класс потерял дар речи.

— Это правда? — спросил учитель.

Крис непонимающе посмотрел на меня, пожал плечами и протянул мне отчет. Я прижала его к груди, не веря, что кто-то осмелится присвоить себе мои слова.

— В следующий раз не забудь поставить свое имя на работе, Энн, — сказала учительница.

Прошло более двадцати лет, а я все еще помнила тот гнев, который испытала к Крису. Как он мог? Как он мог считать мои слова своими? И как он мог быть таким бесцеремонным, когда его уличили во лжи?

Но Крис, напомнила я себе, был ленивым и не очень умным восьмилетним ребенком. Рик, с другой стороны, был признанным литературным гением. Он никак не мог выкинуть что-то столь вопиющее, да еще таким топорным, наглым способом. Я была уверена, это недоразумение, иначе, просто лишено смысла.

К тому времени, когда Ларри появился в моей квартире несколько минут спустя, я почти убедила себя в невиновности Рика.