Как по книге [ЛП]

Я протянула Эмили салфетку, и она высморкалась.

— Как так получилось, что вы начали… встречаться? — спросила я.

Эмили покраснела.

— Мы начали часто бывать в его кабинете, чтобы он помог мне переписать мои рассказы. Он просил меня закрыть дверь, чтобы мы могли поговорить без помех, и мы просто болтали о других вещах. Он упомянул, что встречался с кем-то, но она заставила его почувствовать себя действительно неадекватным. Он назвал ее фригидной сукой. Я дала ему волю, и однажды он сказал: — Эм, мне нужно кое в чем признаться. Я действительно хочу поцеловать тебя. Если бы ты не была моей ученицей… — Я… я сказала ему, что больше не обязана быть его ученицей… хорошо … это вроде как началось с этого момента. Он сказал мне, что я красивая. Никто никогда не говорил мне этого раньше.

Я прочистила горло.

— А почему ты говоришь мне об этом сейчас? — спросила я.

— Я не знаю, с кем еще поговорить, — воскликнула она. — Я была с ним в Сан-Франциско на прошлой неделе, когда разразился весь этот скандал. Он был так расстроен. Он сказал, что его подставили, и никто ему не поверил. Я сказала, что верю ему, и знаю, каково это — быть под большим давлением, чтобы добиться успеха. Перед моим отъездом он сказал мне, что я единственный человек, которому он может доверять, и что мы родственные души. Я люблю его, профессор Кори. Он мой первый настоящий парень. Клянусь, это лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Она подавила рыдание.

— Он записался на реабилитацию, и теперь его телефон не работает, и я не могу с ним связаться. Но мне нужно с ним поговорить! Он любит меня — я знаю, что любит. Я пойду туда, куда он хочет, пока мы вместе. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Я знаю, что Вы с ним друзья. У вас есть его контакты? Вы можете передать ему сообщение?

Я отрицательно покачала головой.

— Я не знаю, как с ним связаться, — сказала я. — Он не дал мне никакой информации.

— Его что, уволили? — пискнула она. — Говорят, его занятия отменили. Он когда-нибудь вернется?

— Администрация нам ничего не скажет. И у нас строгий приказ не разговаривать с прессой. — В то утро Стив отправил нам электронное письмо, в котором просил нас оставаться на месте и направлять к нему всех шпионящих репортеров.

Эмили выглядела опустошенной.

— Пожалуйста, не говорите никому об этом, — взмолилась она. — Я не хочу, чтобы у него были еще большие неприятности. Я убью себя, если администрация узнает.

Я посмотрела на Эмили, взвешивая, что мне делать дальше. Должна ли я ей что-нибудь сказать? Или мне лучше держать рот на замке? Она умоляюще посмотрела на меня, и я почувствовала укол ответственности и вины.

— Эмили, — сказала я. — Мне нужно тебе кое-что сказать. Рик не тот, за кого ты его принимаешь. А он — ненадежный.

Эмили вопросительно посмотрела на меня.

— Я не знаю, что он тебе сказал, — продолжала я. — Но ты не можешь доверять всему, что он говорит. Он, как бы это сказать? Он авантюрист. — Я вздрогнула, осознав, что говорю Эмили то же самое, что Адам сказал мне полгода назад.