Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
— Да, — ответила она.
Эта прямота и откровенность, какие Рут вкладывала в свое отношение к нему, крайне удивляли Франца, делали Рут более симпатичной и какой-то своей, близкой.
— Ну, раз так. — И он вернулся. В эту минуту он уже забыл, о чем спрашивал Рут, она же не переставала размышлять над его вопросом. Ее снова охватил страх за отца, не перебравшегося к ней после побега, как все ожидали.
«Дорогая Рут, прости, но я не могу иначе. Мое место здесь, в этой стране, и меня все привязывает к ее жизни и ее борьбе. Что бы со мной ни случилось, я верю, нам еще доведется жить вместе, как мы оба о том мечтаем. Целую тебя. Твой отец».
Два месяца назад его арестовали снова.
— Я очень боюсь за отца, — сказала Рут, сама не удовлетворенная своим ответом на вопрос Франца. Надо бы сказать и про гонку вооружений, и про неофашизм, реваншизм и классовую борьбу, но она не нашла еще тот язык, каким следует говорить с Францем, если хочешь, чтобы он открылся, если хочешь подготовить его к восприятию нового. Нельзя же говорить с ним, как она привыкла говорить с другими учениками, чья жизнь проходила у нее на глазах. Франц вынуждал ее отказаться от привычного, устоявшегося строя мыслей. Лишь благодаря Францу она поняла, что на самом деле происходит в Германии, поняла не только очевидность существования двух антагонистических общественных форм, но и скрытые перемены в людях, растущее отчуждение, постепенное образование двух диаметрально противоположных восприятий жизни.
— Начнутся протесты, его и выпустят, — сказал Франц. Он хотел показать Рут, что убежден в этом. — Конечно выпустят, не сразу, но уж какую-нибудь закавыку они там найдут, чтобы избавиться от него.
Рут улыбнулась, разгадав его желание утешить. Почти дословное повторение той сцены, которая произошла два месяца назад.
«Это правда, что вашего отца снова арестовали?»
Такой безжалостный, прямой вопрос, без оглядки на чужие чувства способен задать только ученик. Она не могла сдержаться, прервала урок и выбежала из класса, Франц последовал за ней в ее кабинет. С того дня и началась их дружба. С того дня и наступил перелом. Раньше она расспрашивала Франца, теперь вопросы задавал он. Почему, почему, почему? Он жадно стремился выведать все о жизни Рут и о жизни ее отца. За время этих разговоров здесь, в кабинете, среди магнитофонов, пластинок и наушников, она сделала открытие, до смешного простое и естественное, как и всякое внезапное открытие: не обрушивай на мальчика высокие слова и заезженные выражения, которые настолько обкатались, что никого не трогают. Истина, поданная под ложным соусом, отталкивает, внушает недоверие. На личное отношение следует отвечать личным же; его нельзя сдабривать порцией объективных сведений, как бы ценны они ни были сами по себе. У каждого своя тоска, свои сомнения, свои вопросы. Каждый хочет получить на них свой, индивидуальный ответ, персонально для него составленный.
«Расскажи мне что-нибудь про твоего отца».
Он хотел узнать много больше, чем она могла рассказать.
— Я не строю иллюзий, — сказала Рут. — Ему придется отсидеть весь срок, день в день, час в час. Ему они ничего не скостят.
Франц не ответил, тогда Рут прокрутила ленту назад, чтобы снова прослушать вторую часть.
Позвонил Фокс, и секретарша соединила его с Гербертом. Телефонный звонок привел Герберта в ярость.
Не дадут поработать над выступлением. А он не обладает прежней гибкостью и давно уже не может работать над одним, отключившись от всего прочего. Теперь на него действует все, любая мелочь. Когда его выбьют из колеи, он уже не способен вновь сосредоточиться. Но для Фокса линия всегда свободна, ему не скажешь: «Товарища Марулы, к сожалению, нет» или: «У него сейчас заседание», Фокс — первый секретарь Халленбахского окружкома.
— Как идут дела, Герберт?
— А как им идти?
Это непременное начало любого разговора с Фоксом стало уже забавной церемонией для партработников округа. Если Фокс спрашивает, как идут дела, жди подвоха. «Как дела?» Это своего рода зачин, как у заочников вопрос перед экзаменом: «Вы здоровы?»
— Ты не мог бы заглянуть ко мне?
И в этом тоже Фокс. Он не скажет: «Мне надо с тобой поговорить», он спросит: «Ты не мог бы?» И все, как выясняется, могут.
— Когда?
— Если можно, сейчас.
И он отправился к Фоксу, хотя доклад не был готов. Но Герберт надеялся, что до вечера еще выберет время, а к тому же у него еще сохранились заготовки для другого доклада, правда рассчитанного не на медиков, а на художников, но основные положения те же самые.