Прощание с ангелами

Он и сам был потрясен своей вспышкой. Он хотел даже пойти за Францем. Но к серьезному разговору он был сейчас не готов. Для начала следовало обрести внутреннее спокойствие.

«Дядя Томас, я хотел бы жить у тебя».

«Не выйдет. Я живу в школе».

«Значит, и я буду жить в школе».

«Франц, поверь слову, не выйдет. Дядя Герберт с радостью тебя примет. У нас уже все обговорено».

«А я хочу жить у тебя».

За все время, что Франц находится здесь, Томас так и не сумел найти ответа на вопрос: почему Франц выбрал именно его? С появлением мальчика перед ним встала задача, к выполнению которой он не был подготовлен. Настойчивая просьба, упорство мальчика размягчили его сердце. Слишком, пожалуй, размягчили, как он теперь понял, ибо, приняв Франца, он предоставил ему полную свободу, а сам оправдывал себя так: пусть мальчик осмотрится и привыкнет, не надо тянуть его волоком или подпихивать.

Но все равно не следовало допускать, чтобы Франц с присущей ему наивностью писал подобную заметку, предлагал ее редактору стенной газеты школьного комитета СНМ, а когда тот отказался ее поместить, самолично вывешивал свою заметку в коридоре нижнего этажа, возле красного уголка. Франц явно думал, что ему надо сражаться за объективность, за правдивую информацию, он открыто полемизировал с Виссендорфом, своим учителем обществоведения, он защищал западное телевидение с помощью тех же доводов, которыми объяснял свое пребывание здесь.

«Я полагаю, что, прежде чем судить о предмете, нужно изучить его. Наука начинается с сомнений».

Франц взывал к духу классицизма. Но что он знал? Мир своих представлений он переносил на здешние обстоятельства, не видя разницы. А он, Томас — вина его, никуда не денешься, — боясь совершить неловкость, поступить чересчур уж прямолинейно, только и ждал, когда Франц сам к нему придет.

Томас достал заметку, написанную Францем, еще раз перечитал ее. Он решил сегодня же поговорить с мальчиком, сказать ему, что не мог допустить подобного самовольничания и лично снял листок со стены.