Ледяное забвение

Когда секретарь канцелярии показала ему это заявление, Юру прошиб холодный пот — если откроется, что он подделал протокол допроса Купреянова, за это можно и под статью угодить…

— Да я и сам в шоке, оттого что он себе вены вскрыл, — лихорадочно соображая, как ему выкрутиться из этой щекотливой ситуации, оправдывался он перед Ладогиным.

— А ты в курсе, что в Уголовном кодексе есть статья за доведение потерпевшего до самоубийства? — буравя взглядом вжавшегося в кресло «важняка», спросил Ладогин. — Если это было, конечно, самоубийство, а не убийство, что я обязательно выясню.

— Илья, привет! — окликнула его заглянувшая в кабинет Зоя Василевская. — Хорошо, что я тебя застала. Прокурор поручил мне провести проверку по твоему заявлению.

— Привет, Зоя! — отозвался тот. — Вот как раз беседую по душам с вашим важным следователем о том, как так получилось, что после его допроса Пашу Купреянова нашли в камере мертвым.

— Я к нему по тому же делу, — сказала Зоя. — Юра, — обратилась она к Ползучеву, — и я, и Илья Александрович, с которым ты, я вижу, уже успел познакомиться, хорошо знали Павла Купреянова. Я работала с ним по раскрытию многих резонансных дел, и поверь мне, Павел был мужественным человеком и не стал бы резать себе вены из-за того, что его посадили в ИВС. Что такого экстраординарного могло произойти у тебя на допросе, что он решил свести счеты с жизнью?

— Все, что касается расследования данного уголовного дела, ни вас, уважаемая Зоя Юрьевна, ни тем более Илью Александровича, с которого, кстати, я должен взять подписку о невыезде, поскольку он проходит по этому делу в качестве подозреваемого, я знакомить с материалами досудебного следствия не имею права. Тайна следствия, знаете ли. А следователь является процессуально независимым лицом, так что давить на меня не нужно, — приосанившись, ответил Ползучев.

— Юра, вот только не надо рассказывать про свою процессуальную независимость. Мы с тобой все же коллеги, — напомнила Зоя. — Но если ты решил стать в позу, я сейчас пойду к Щепкину и попрошу, чтобы он передал это уголовное дело мне. Прокурор, как ты знаешь, имеет право передавать уголовное дело от одного следователя другому с обязательным указанием оснований такой передачи. Необъяснимое самоубийство Купреянова после твоего допроса, думаю, достаточное основание отстранить тебя от дальнейшего расследования. Ну что, мне идти к прокурору? — спросила она.

От перспективы, что сфабрикованное им дело передадут на расследование дотошной Василевской, Ползучева бросило в жар.

— Зоя Юрьевна, я Илье Александровичу уже сказал, что недозволенных мер ведения следствия к Купреянову никто не применял. В ИВС его, как бывшего сотрудника милиции, поместили в отдельную «ментовскую» камеру. Ну кто же мог предвидеть, что он ночью незаметно от контролеров и сокамерников вскроет себе вены? В ИВС уже провели служебное расследование, и за допущенный суицид все виновные понесли наказание. От меня-то что вы хотите? Я ж не Господь Бог, воскресить вашего Купреянова не могу, — беспомощно развел руками он. В голове у него уже созрел план, как выйти сухим из воды, а заодно отомстить Ладогину за пережитое унижение, когда его, старшего следователя прокуратуры по особо важным делам, в его же собственном кабинете допрашивал какой-то отставной капитан милиции.