Ледяное забвение
- Автор: Ковалевский Александр
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»
- ISBN: 978-617-12-9246-8, 978-617-12-9247-5, 978-617-12-8945-1
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Ледяное забвение». Краткое содержание книги:
Объяснение того факта, что клофелин оказался в крови у всех, кто находился с задержанным Купреяновым в одной камере, у старшего следователя городской прокуратуры Ползучева было одно: Павел Купреянов сам усыпил сокамерников, чтобы никто не смог ему помешать свести счеты с жизнью. По мнению Ползучева, это самоубийство было прямым доказательством причастности покончившего с собой подозреваемого к заказному убийству Баранникова. Мол, отставной майор милиции Купреянов, осознавая, что за столь тяжкое преступление, как убийство по найму, совершенное по предварительному сговору организованной группой, его могли приговорить к пожизненному лишению свободы, сам вынес себе приговор.
Установить же конкретно чью-то вину за произошедшее ЧП не удалось, поэтому за суицид в ИВС начальник УВД уволил всю дежурную смену. Следователю Ползучеву такие форс-мажорные обстоятельства были на руку — на мертвого Купреянова теперь можно было навесить все, что угодно, что «важняк» и сделал. А именно добавил в протокол допроса страницу с якобы признанием Купреянова в том, что по заданию Ладогина он со своим коллегой детективом Ереминым следил за Баранниковым с целью навести на него киллера. Подделать незамысловатую роспись Купреянова в протоколе, в котором тот собственноручно подписал каждую страницу, не составило большого труда — сличать его подписи никто не будет, так что особо можно и не стараться. Осталось только задержать Ладогина, что было делом времени, и предъявить ему обвинение в организации заказного убийства владельца вещевого рынка. Что касается заказчика этого преступления, тот тут и искать никого не надо было — Римма Кузьменко фигурировала в деле как заказчик слежки за Баранниковым, завершившейся его убийством, стало быть, она и заказала это убийство. В связи же с ее смертью уголовное дело в отношении нее не могло быть возбуждено, поскольку согласно требованиям УПК смерть подозреваемого или обвиняемого являлась основанием для отказа в его возбуждении.
«Все гениальное просто!» — усмехнулся Ползучев, подшивая сфабрикованный протокол допроса в дело.
Случаи самоубийства в тюрьме очень впечатляют заключенных, ведь многих, кто в первый раз оказался за решеткой, посещала коварная мысль о суициде. Тюрьма — это крах всех планов и надежд, это зона безысходной тоски, и выжить здесь тяжелее, чем умереть. Самоубийство арестанта, не выдержавшего уготованных ему испытаний, тревожно воспринимается его собратьями по несчастью. Все тюремные самоубийства имеют налет мистики — будто дьявол толкнул человека на роковой шаг, и зачерствелые души зеков будоражат подобные случаи. Смерть — это абсолютная категория, перед ликом которой все равны, и придет эта старуха с косой ко всем без исключения.
То, что бывший майор милиции Купреянов, содержавшийся в ИВС по подозрению в заказном убийстве Баранникова, покончил с собой, вскрыв себе вены, в тот же день стало известно и в СИЗО. Арестанты отнеслись к самоубийству бывшего мента с нескрываемым злорадством, что было объяснимо — в основном здесь сидели те, кто подписал «сознанку», не выдержав пыток. Такие методы дознания, понятное дело, любви к ментам не добавляли.
Для арестованного по тому же делу Игоря Еремина известие о самоубийстве коллеги было как гром среди ясного неба, которое он теперь видел только в клеточку во время коротких прогулок по тюремному дворику — бетонному мешку с двойной решеткой вместо крыши. Первое, что пришло в голову, была мысль о том, что Пашу убили, потому как не из-за чего ему было сводить счеты с жизнью. Сокамерники же Еремина, среди которых были весьма колоритные особи (чего только стоил особо опасный рецидивист по кличке Гвоздь, полжизни проведший за решеткой) и с которыми он поделился своими сомнениями, в убийство его «подельника» не верили.
— Да сам он вскрылся, — убеждал его Гвоздь. — Если б твоего ментовского кореша заказали, кровищу разводить не стали бы, а по-тихому петлю ему на шею накинули бы, за ноги чуток придержали, чтоб не дергался, и поди докажи потом, что он не сам в петлю полез, — со знанием дела заметил он.
— Может быть, может быть… — думая о своем, протянул Игорь.
Если Купреянов таки сам наложил на себя руки, то напрашивалось одно-единственное объяснение — он действительно имел какое-то отношение к инкриминируемому им заказному убийству. Игорь кадр за кадром мысленно прокрутил события того дня, однако ничего подозрительного в поведении своего напарника не припомнил. Купреянов за пару минут до снайперского выстрела попросил его включить видеокамеру, но особо не настаивал. Естественной выглядела и его инициатива задержать киллера по горячим следам. Только вот руководил им в тот момент профессиональный азарт или умысел отвлечь на себя внимание, чтобы дать возможность уйти снайперу незамеченным, однозначно ответить на этот вопрос Игорь не мог. После самоубийства Купреянова ничего нельзя было исключать. По сути, Игорь знал о нем не так уж много: до того как стать частным сыщиком, Павел работал в уголовном розыске, а значит, по долгу службы имел дело с преступным миром, — и кто знает, только ли служебными были эти дела?