Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Хотя немного правее курса уже ярко светил Нижне-Суропский маяк, я почти не сомневался, что беды не избежать. С тоской глядя на не желающее светлеть небо, я упросил командира уменьшить ход. Командир согласился. Пошли малым ходом, и я вошел в штурманскую рубку, где принялся по карте изучать утыканный вехами узкий Суропский проход. Изучение помогло мало, и я опять вышел на мостик, где окружающая нас тьма после светлой рубки показалась мне еще более кромешной.
На вахте стоял наш старший офицер, лейтенант Беклемишев. Я смутно видел во мгле его фигуру, стоявшую у машинного телеграфа и нагнув голову вглядывавшегося куда-то вперед. Двинулся к нему, чтобы спросить, что он видит, но не успел задать ему вопрос, как увидел, что он молча поставил ручки машинного телеграфа вертикально вверх – «Стоп машине».
– Что вы види… – не успел я его спросить, как послышалось зловещее характерное шуршание под днищем миноносца, затем толчок, и миноносец остановился.
Одним рывком командир из своего угла бросился к машинному телеграфу и переложил ручки на полный назад. Заработали обе машины, миноносец затрясся, но не двигался с места. Выждав минуту-другую, командир остановил машину, и когда наступила тишина, послышался тоже очень характерный шум от набегающей на берег и камни волны.
– Откройте прожектор, – приказал командир Беклемишеву. Ослепительно яркий свет открытого прожектора осветил саженях в двух-трех по носу миноносца огромный камень, такой же справа, такой же – слева, и даже где-то позади. Надо было удивляться, как это миноносец прошел мимо стольких камней, не ткнувшись ни в один из них.
– Спустите шлюпку и пошлите сделать обмер вокруг миноносца, – послышался спокойный голос адмирала Эссена. Он уж был на мостике, и его маленькая, слегка сутуловатая фигура вырисовывалась на фоне начавшего уже сереть неба.
Никаких криков, никаких вопросов, никаких разносов, одни только короткие спокойные приказания. Таким был этот моряк милостью Божией.
Обмер показал, что миноносец плотно уселся чуть ли не половиной корпуса на каком-то плоском камне. Осмотр трюмов успокоил отсутствием пробоины и очень незначительной течью, по-видимому, от разошедшихся стыков при вмятине днища.
Послали на Суропский маяк дать знать по телефону в Ревель и потребовать присылки оттуда спасательных средств. В ожидании же прибытия помощи начали перегрузку тяжестей из носовой части в кормовую, бывшую на плаву, чтобы облегчить сидевший на камне нос. При полном уже дневном свете появился идущий из Ревеля полным ходом спасательный пароход одного из частных спасательных обществ. Став на якорь в возможной близости от «Уссурийца», пароход спустил шлюпку, и командир его прибыл на миноносец предложить свои услуги.
Тут же на палубе миноносца сам адмирал Эссен вступил с ним в переговоры. Но командир парохода потребовал такую чудовищную плату за спасение миноносца и привод его в Ревель, что адмирал немедленно же предложил ему сесть в шлюпку и убираться вон. Со слов командира спасательного парохода выяснилось, что плата за спасение судна, кроме степени его аварии, устанавливается спасательной компанией в зависимости от близости к берегу, у которого сидит судно. «Уссуриец» же сидел так близко от берега, что можно было переговариваться с ним оттуда, не возвышая голоса; еще немного, и у борта миноносца могли бы пастись коровы.
Такую идиллическую картину мне действительно как-то пришлось наблюдать. Впрочем, это было не на море, а на реке Волге. Спускаясь от Нижнего к Астрахани, я на каком-то перегоне увидел вдруг на луговом берегу реки, в расстоянии не менее версты от воды, стоявший среди зеленого поля огромный белый пассажирский пароход, вокруг которого мирно паслось стадо коров. Старик-лоцман объяснил мне, что произошло это весьма просто: во время весеннего разлива, когда Волга разливается на много верст вширь, пароход уселся на мель, и его не успели снять. Вода быстро спала, и пароход был обречен на стоянку среди поля до следующего половодья.
Но вернемся к «Уссурийцу».
Возвратившись к себе на пароход, командир его не спешил уходить. Его надежды зиждились, по-видимому, на том самом обстоятельстве, которое нас больше всего озабочивало, – не задует ли свеженький ветерок. Задуй свежий ветер, и миноносец будет разбит о камни разведенной волной в самый короткий срок, и, конечно, если бы вдруг стало задувать, адмирал сразу же сделался бы сговорчивее.