На Васильевский остров… [litres]

В моем далеком детстве, когда отца еще интересовали кое-какие мелочи собственной жизни, а не только зверства, низости и глупости властителей и кумиров русского народа, я слышал от него длинную производственную историю, удивительно напоминавшую прогрессивную повесть времен «Записок охотника» и «Антона-горемыки» – барин-самодур, измывающийся над крепостным мастером. Случилось это на одном из дальних сибирских заводов, не торопясь начал NN и закурил трубку. Время было суровое – война, – и алюминиевые печи работали как люди – на пределе сил. И у двух главных печей (или они назывались ваннами?) орудовали два мастера – оба молодые, оба вчерашние вузовцы, только один был еврей, а другой русский, и, стало быть, один умный, а другой доверчивый. Оба валились с ног, но алюминия все равно требовалось в десять, в сто раз больше: фронт погибал без самолетов, почти весь парк которых господа профукали в первые часы войны. И выколачивать из мастеров алюминий был уполномочен особый барин – тело пухлое, белое, крупитчатое, хоть и затянутое в военный китель неизвестного рода войск. А варка алюминия, надо вам сказать, имеет кое-какие общеизвестные секреты – в ванне нужно непременно оставлять некую незавершенку, иначе потом очень долго придется раскочегаривать снова, так что потери в итоги перекроют одноразовый хапок. Однако барину для отчетности годился хотя бы и одноразовый выплеск: он приехал – и сразу такой прирост! Ну а когда выдача упадет ниже прежнего, виновных можно будет расстрелять за вредительство – и снова отчитаться.

Барин вызвал мастеров в высокую контору: что есть в печи, то на стол мечи! «Никак не возможно», – объясняют мастера. «Запорю!» – топает ногами барин. «Воля ваша», – отвечает еврей, убежденный, что господам что-либо доказывать бесполезно. «Вам виднее…» – сдается русский, питающий святую надежду, что и господа своему отечеству зла не желают. Русский выполняет приказ и после всех перечисленных процедур идет под расстрел. Еврей же, не имеющий за душой ничего святого, на все высокие слова – Родина, Сталин, Приказ – прокручивает свою унылую еврейскую материалистическую шарманку: технологический процесс, технологический процесс, технологический процесс…