Рокси

Телефон лежит на прикроватной тумбочке, но тянуться слишком далеко. Телефон не подключен к заряднику. Он заряжал его вчера, нет? А вдруг он ему понадобится? Вдруг нужно будет позвонить 911? Айзек садится на постели, чтобы взять телефон и чувствует, как что-то внутри него взбаламучивается. Грязь на дне застойного пруда. Она растет, вздымается в животе и вырывается на свободу, словно тяжелое облако бабочек на пике «русских горок» как раз в тот момент, когда закон земного тяготения вступает в свои права.

Айзек пытается дотянуться до ведра и нечаянно опрокидывает его, однако успевает поднять как раз вовремя. Его рвет — снова, и снова, и снова. Желудок стягивается в узел. Айзек извергает из себя еду, о которой даже не помнит, когда он это ел и ел ли вообще. Даже после того как в желудке ничего не остается, рвотные позывы не прекращаются, и в конце концов Айзеку начинает мерещиться, будто сейчас он выблюет в ведро все свои внутренности. Это кошмарное ощущение — биологическая потребность в очистке — длится и длится, но его организм так измотан, что бесполезные сухие позывы прекращаются. Он падает на постель, сворачивается клубком и пытается уверить себя, что скоро все пройдет. Хуже быть не может, так что теперь должно стать лучше.

Он ошибается.

РОКСИ

Праздник слишком шумен. Музыка, которая всегда задавала мне ритм, схожий с биением сердца, сейчас только мешает. Такое ощущение, будто она методично бьет по моим измочаленным нервам. Словно электрошок, тщетно пытающийся оживить что-то, в чем нет жизни.

Измочаленные нервы? У меня? Да когда такое было?!

Посреди бедлама я вдруг ощущаю на плече чью-то руку. Не твердая, но и не слабая, она просто лежит на моем плече, и все. В какой-нибудь другой день я бы ее и не заметила, и это подсказывает, кому принадлежит рука.

Моему брату Вику.

— Хиро спрашивал о тебе, — шепчет Вик мне на ухо. Дико раздражающе, потому что я как раз сумела забыть о его существовании.

— Прости, не слышу. Музыка слишком громкая, — отвечаю я, даже не повернувшись к Вику.

— Я СКАЗАЛ, ХИРО ТЕБЯ ИЩЕТ!

Я прекрасно слышала его и в первый раз, но хочу, чтобы он повторил, потому что ему неприятно со мной разговаривать.

— Скажи, что я занята.

Вик убирает руку

— Я только передаю сообщение. В следующий раз не стану заморачиваться.

И исчезает. Я оглядываюсь, но он уже растворился в толпе. Или, может, стоит прямо здесь, невидимый. Как я говорила, мы очень здорово научились играть в эту игру. Интересно, Айзеку когда-нибудь удавалось полностью игнорировать существование своей сестры? Я злюсь на себя за одну только мысль об Айзеке.

Пробую отвлечься, погрузившись в суматоху Праздника, но бесполезно.

Нет смысла откладывать неизбежное. Я протискиваюсь сквозь толпу к дверям VIP-салона, захожу внутрь и шагаю вдоль колоннады к коридору в задней части. На танцполе Нало возится с каким-то бедолагой, которого партнер бросил по окончании танца. Нало, причитая, баюкает в объятиях безжизненную фигуру, в то время как тени парамедиков выполняют свою работу, не подозревая о существовании нашего мира. Видя то, что видят они, но никогда то, что видим мы.