За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко

Интересно, что еще до открытия Пленума ЦК ВКП(б) на заседании Группы ВКП(б) Президиума ВЦИК, состоявшемся 10 февраля 1937 г. под председательством самого… С. М. Буденного, было принято решение: «Вывести Титова Михаила Михайловича из состава членов ВЦИК 16-го созыва за сокрытие своего участия в троцкистско-зиновьевской оппозиции в 1925–1926 годах (это притом, что Объединенная оппозиция появилась весной 1926 г. – С.В.) и как неразоружившегося до конца зиновьевца. Включить указанный вопрос в протокол Президиума ВЦИК от 10/II – [19]37 г.»{637}

На Февральско-мартовском 1937 г. Пленуме ЦК ВКП(б) многие ораторы подчеркивали опасность, исходящую от кулаков, возвращавшихся из ссылки, а также верующих и активистов церкви во время предстоящих выборов{638}.

Характерно, что на собрании актива работников учреждений ЦИК СССР и ВЦИК по обсуждению итогов Февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) М. И. Калинин окончательно открестился от Бухарина со товарищи, то есть И. В. Сталин окончательно перетянул на сторону генеральной линии партии калининско-ворошиловский буфер: «Троцкисты, теперь правые и зиновьевцы – все они сейчас являются агентами международной капиталистической банды»{639}. Естественно, Калинин не преминул заметить, как за границей «…со скрежетом зубовным встретили нашу Конституцию»{640}. «Всесоюзный староста» не был бы «всесоюзным старостой», если бы и в ситуации 1937 г. не выдал очередную «шутку», призвав собрание к некоему социалистическому соревнованию в критике и самокритике: «Я не возражаю, если меня покритикуют. Можете как угодно критиковать. У вас есть большие удобства для этого. В сущности ни на одном собрании нет такого, как у нас, вам только договориться, и работающие в ЦИК будут знать о руководителях ВЦИК и наоборот. Сговорились – и давай критиковать. Даже с этой стороны какие преимущества вам судьба дала!»{641} Калинин призвал не стесняться в критике, то есть прямо призвал к чистке собственных рядов: «…наша критика должна быть направлена на то, чтобы нас окружали люди, которым можно доверять полностью. Если вы на первом собрании не развернете критику, на втором собрании будет хуже. Вам надо меня, Акулова и Киселева (секретарей союзного и российского ЦИКов – соответственно. – С.В.) приучить к этому. Может быть, [мы] сначала немного покоробимся, но ничего тут страшного нет. Это одно из могучих средств к бдительности»{642}. Завершал все прозрачный намек на необходимость чистки аппарата ЦИК – видимо, все-таки российского{643}. К тому времени Калинин был уже готов сдать любого из своих сотрудников.