За фасадом сталинской конституции. Советский парламент от Калинина до Громыко

На Декабрьском 1936 г. Пленуме ЦК ВКП(б) обсуждалось два вопроса: как их сформулировал председатель СНК СССР, член Политбюро ЦК ВКП(б) В. М. Молотов (он председательствовал на Пленуме), «первый об окончательном тексте Конституции и второй вопрос – доклад т. Ежова о троцкистских и правых антисоветских организациях»{605}. Стенограмма по первому вопросу, как видно по свежеопубликованному сборнику документов об указанном Пленуме, составляет две странички стандартного текста. Руководящее ядро ЦК ВКП(б) дало понять рядовым цекистам, что какие-либо изменения в тексте не приветствуются. Три поправки (две Г. Н. Каминского, одна И. П. Жукова) были отклонены, хотя все три выглядят вполне здраво. Как это ни «странно», автором единственной принятой – и между прочим, без специального голосования, как это полагалось в подобных случаях, – поправки стал И. В. Сталин{606}. Характерный штришок к портрету: на всем протяжении Декабрьского 1936 г. Пленума ЦК ВКП(б), ставшего генеральной репетицией печально знаменитого Февральско-мартовского 1937 г. Пленума[18], на котором «повеяло крепким, оздоровляющим партийным ветром»{607}, не было упомянуто имя инициатора первого разработчика новой Конституции СССР – А. С. Енукидзе, который уже вступил на путь к своей Голгофе.

На первый взгляд Конституция СССР 1936 г. гарантировала то, что называется депутатской неприкосновенностью. В соответствии со статьей 52-й, депутата Верховного Совета СССР можно было привлечь к ответственности или арестовать только с согласия Верховного Совета СССР, а в период, когда не было сессий ВС СССР, – Президиума Верховного Совета СССР{608}. Однако в действительности все осталось по-прежнему, поскольку вопрос о каждом конкретном депутате вполне можно было решить в период между сессиями – на заседании Партгруппы Президиума Верховного Совета СССР с последующим оформлением постановления Президиума Верховного Совета СССР на союзном уровне и на заседании Партгруппы Президиума ВЦИК на республиканском, «российском». Возможности для кадровых манипуляций подобного рода были оставлены в полном объеме. В результате, как и «расстрельный» XVII съезд ВКП(б) и прореженный сталинскими проскрипциями ЦК, избранный указанным съездом, как и комсомольское руководство, как и армейская верхушка, Верховный Совет СССР понес невосполнимые потери в годы сталинского политического террора. В особенности облегчило этот процесс «переформатирование» ЦИК СССР в Верховный Совет СССР, поскольку реорганизации 1936–1937 гг. не могли произойти в одночасье.